Шрифт:
ЗОНИРУЙСЯ!
А ведь есть еще зоны, особенно зоны военных действий. Это выражение любят репортеры. Если где-нибудь что-нибудь взорвется, пусть даже газовый обогреватель, они обязательно напишут: «Комната выглядит как зона военных действий». В большинстве случаев это преувеличение. Потому что, если разобраться, единственное место, которое выглядит как зона военных действий, — это поле боя.
Противоположность зоны военных действий: демилитаризованная зона. Такая есть в Корее, она разделяет север и юг. Демилитаризованные зоны — на первый взгляд хорошая идея, только вот я заметил: где ни устроят такую зону, там сразу объявляется изрядное число военных. Полагаю, на тот случай, если демилитаризованная зона внезапно превратится в поле боя.
А вот район Персидского залива был одновременно и зоной военных действий, и полем боя. Потому что там были страны, захотевшие расширить свои сферы влияния. И еще из-за крупных нефтяных корпораций, которые, конечно же, находятся в частном секторе. Частный сектор — совсем не то, что общественная арена. Дик Чейни (Дик (Ричард) Чейни (р.1941) — известный американский политик; в 1995–2000 гг. занимал важные посты в нефтяной корпорации Halliburton, а с 2001 по 2009 г. занимал должность вице-президента США) работал в частном секторе, а потом вышел на общественную арену. Хотя многие его шаги на общественной арене шли на пользу его интересам в частном секторе.
Теперь обращусь к собственному опыту. Недавно я был в своем родном городе, Нью-Йорке, и прогулялся по району, который мы звали Швейным кварталом. Я заметил, что теперь тамошние собственники хотят, чтобы люди называли это место Центром моды. Не все хотят, а только те, кто не прочь повысить арендную плату. Этот Центр моды — лишний пример того, насколько остро люди чувствуют необходимость приподнять собственный статус: каждый хочет, чтобы было лучше. Хочет расширить свою зону комфорта.
Зона комфорта — не то же самое, что личное пространство. Помните, несколько лет назад, когда исчезла Чандра Леви, пресса травила конгрессмена Гэри Кондита (Гэри Кондит (р. 1948) — член Конгресса США с 1989 по 2003 г. Скандал вокруг его имени связан с исчезновением и убийством государственной служащей Чандры Леви: выяснилось, что Гэри и Чандра состояли в интимных отношениях) и тот просил оставить ему личное пространство? Конечно, газетчики не могли удовлетворить его просьбу. Ведь Гэри Кондит находился на общественной арене.
Заканчивая это небольшое рассуждение о перемещениях и топографии, я жалею, что обошел вниманием слова где и куда. Если вы гадаете, куда я клоню, это потому что вы не знаете, где зарыта собака. В любом случае, я ухожу. Мне нужно личное пространство.
Политики говорят № 1:
На высоких оборотах
Больше политических переворотов меня волнуют политические обороты: выражения, которые политики употребляют в речах. Эти ребята общаются на каком-то тошнотворном языке, которым не пользуется никто кроме них.
Я понимаю, что им приходится так разговаривать: я знаю, как они боятся, говоря, ненароком что-то сказать. Хотя, с их собственных слов, они и не говорят, а отмечают: «Как я отметил вчера, беседуя с президентом…»
А когда не отмечают, то выражают мнение: «Президент выразил мнение, что, как я отмечал вчера…»
Бывает, вместо отмечания и выражения мнения они обозначают или подчеркивают: «Президент обозначил мне свой план и в процессе этого подчеркнул, что еще не определил свою позицию».
Политики не решают, они определяют позицию. Или выносят суждения. Это уже серьезно: «Когда слушания завершатся, я вынесу суждение. Или, возможно, просто дам свою оценку. Я пока не знаю, я еще не определил свою позицию. Когда определюсь, я проинформирую президента».
Политики не сообщают, они информируют; не отвечают, а реагируют; не читают, а рассматривают; не составляют мнение, а определяют позицию; не дают советы, а предлагают рекомендации. «Я информировал президента, что не вынесу суждения, пока он не даст свою оценку. На данный момент он еще не отреагировал. Как только он отреагирует на мою инициативу, я рассмотрю его ответ, определю свою позицию и предложу рекомендации».
Вот так, каждый отреагирует на инициативу, все рассмотрят поступившие реакции, вынесут суждения, определят позиции и предложат рекомендации, а уж потом начинают с ужасом думать о том, что, вероятно, им в конце концов придется что-то делать.
Но, разумеется, это было бы слишком просто, поэтому вместо того, чтобы делать что-нибудь, они включаются в проблему: «Мы включаемся в проблему и в ближайшее время приступим к принятию мер».
В Вашингтоне это важные занятия: приступание к принятию и принятие мер. Но вы, видимо, заметили, что, приступая, там не всегда принимают меры: иногда просто продвигаются в нужном направлении. Продвигаться в нужном направлении — это еще одно важное занятие политиков.