Добрынин Анатолий Фёдорович
Шрифт:
22-27 октября Киссинджер провел в Москве подробное обсуждение основных элементов возможного соглашения (с использованием обеими сторонами конкретных цифровых данных по разным типам вооружений), с тем, чтобы при встрече во Владивостоке достичь принципиальной договоренности по этому вопросу. Обсуждение проходило сложно.
Суть расхождений сводилась к следующему. Мы настаивали, чтобы в новом соглашении учитывались американские ядерные средства передового базирования и соответствующие ядерные средства союзников США по НАТО — Англии и Франции. Американская же сторона по-прежнему упорно возражала против этого. Более того, под нажимом военных администрация Форда добивалась включения в новое соглашение ограничений на советские тяжелые межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) наземного базирования, в частности, запрета на оснащение их разделяющимися головками индивидуального наведения (РГЧ).
Позиции Форда на переговорах осложнялись тем обстоятельством, что внутриполитическая обстановка складывалась для администрации неблагоприятно. Несмотря на усилия президента Форда, промежуточные выборы в конгресс 5 ноября закончились плачевно для республиканской партии. Она потеряла сорок мест в палате представителей и четыре в сенате. Все это предвещало немалые трудности для Форда с новым конгрессом в 1975 году, в том числе и в отношениях с СССР.
Тем временем в Москве и Вашингтоне шла интенсивная подготовка к встрече на высшем уровне во Владивостоке. В ходе моих нескольких встреч с Киссинджером в середине ноября удалось подготовить основные материалы к встрече во Владивостоке, хотя и не по всем вопросам имелось согласие. Трудности продолжались по ОСВ. Пентагон стремился ужесточить американскую позицию, пользуясь и тем, что Форд еще не полностью владел тематикой переговоров.
Касаясь намеченной поездки Форда в Японию (18–22 ноября), Киссинджер сказал мне, что ее цель — „подтянуть Японию к США". По его словам, главная опасность для Японии — возрождение национализма. Японцы, как муравьи: каждый в отдельности не производит на нас большого впечатления, сказал он. Однако, когда муравьи собираются вместе, они могут сделать многое, и картина получается впечатляющая.
Мы, продолжал госсекретарь, провели в правительстве США негласную прикидку насчет готовности Японии к восстановлению своего военного потенциала. Мы держим это в тайне. Она показала, что японцы по ключевым направлениям военной техники подошли к ситуации, когда в случае необходимости они смогут в течение 3–5 лет снова стать первоклассной военной державой. При этом японцы делали все это под прикрытием гражданский промышленности с помощью тщательно продуманных мер, явно рассчитанных на возможность указанной выше ситуации. США не могут не учитывать это. Поэтому мы весьма внимательно следим за развитием японского национализма и возможного образования на этой основе японо-китайского союза. В конечном счете такой союз был бы направлен не только против СССР, но и США. В то же время США стремятся развивать дружественные отношения и с Японией, и с Китаем.
2. ВСТРЕЧА ВО ВЛАДИВОСТОКЕ (23–24 НОЯБРЯ 1974 ГОДА)
Переговоры и итоги
Церемония проводов Форда, вылетавшего с визитом в Японию и СССР состоялась на лужайке Белого дома. Из дипломатического корпуса были: посол Японии и я. Форд стал по очереди прощаться с провожающими его официальными лицами. Когда он подошел ко мне, я обратил внимание, что он был без головного убора, как это часто принято в США даже зимой. Я сказал ему, что надо для Сибири запастись хорошей меховой шапкой. Такой добрый совет дают сами сибиряки, ибо с морозом там шутки плохи.
Форд несколько растерянно сказал, что у него вообще нет никакой шапки, поскольку он их никогда не носил. Я тут же сделал ему „сибирский подарок": снял свою меховую шапку, купленную в Москве, и вручил ему. Он ее примерил — она подошла по размеру. Он носил ее все время, пока был в СССР. В ней же он снят на всех фотографиях тех дней.
В тот же день я вылетел в Москву, чтобы успеть попасть на спецсамолет, на котором во Владивосток вылетали Брежнев и Громыко. Я впервые физически ощутил огромные размеры своей страны. Оказалось, что расстояние от Нью-Йорка до Москвы действительно несколько меньше, чем от Москвы до Владивостока. Когда мы были в воздухе, то выяснилось, что из-за снежной бури в районе Владивостока посадка там запрещена и надо ночевать в Хабаровске. Тем временем во Владивостоке по тревоге подняли одну из дислоцированных там дивизий, которая и расчистила от огромных сугробов аэродром для нашего самолета.
Для нас и американской делегации были приготовлены отдельные дачи в поселке, где обычно отдыхали руководители Дальневосточного региона (примерно в 20 км от Владивостока).
Брежнев попросил меня осмотреть дом, приготовленный для Форда: все ли там в порядке и все ли там „на должном уровне". Я сходил туда. Там уже был и американский персонал, который осваивал хозяйство. Зашел я и в спальню президента, охраняемую уже морским пехотинцем. Оттуда я проверил прямую телефонную связь с Вашингтоном, позвонив жене в наше посольство. Все было, как говорится, о'кей. Лишь разница во времени была 12 часов.
На следующий день Брежнев и члены делегации на пригородном поезде поехали на военный аэродром, где обычно размещались истребители перехватчики ПВО и куда должен был сесть самолет Форда. К аэродрому подъехали на автомашинах. Зрелище сюрреалистическое: огромное снежном поле, без деревьев и почти без строений (они вместе с ангарами были укрыты под землей). Все засыпано глубоким снегом, лишь одна расчищенная ночью посадочная полоса. Когда Форд вышел из самолета, он был явно поражен этим белым безмолвием вокруг, точно как в рассказах Джека Лондона об Аляске.
После взаимных приветствий, без каких-либо протокольных церемоний все сели в автомашины и поехали к поезду, который стоял в двух-трех километрах в лощине. Когда поезд тронулся, Брежнев пригласил Форда в свой вагон „на чай", который был „разбавлен" несколькими рюмками коньяка. Разговор носил обычный характер. Оба они вспоминали свое спортивное прошлое. Форд пожаловался, что в Вашингтоне даже небольшой снег вызывал значительные трудности. Брежнев в шутливой форме пообещал прислать ему русские снегоочистители. Затем Форд вернулся в свой вагон для краткого отдыха.