–Тем более что нам давно пора побеседовать с матерью Глаголевой, – убеждала я себя в необходимости командировки, ибо мне очень понравилась идея хоть ненадолго вырваться из Москвы. – Пусть нам расскажут, кого родила в заключении Эмма, покажут фотографии младенца!

–Да, но у нас нет точного адреса Глаголевых, – озадаченно почесал затылок Борис. – Честно говоря, у меня имеются большие сомнения, что мы вот так вот, с ходу, найдём заповедный флигилёк, о котором говорил адвокат Грачёв.

–Да ну, ерунда всё это, – не желала расставаться я с мечтой о загородной прогулке. – Язык, как известно, до Киева доведёт. Тем более у нас есть точное описание рязанского жилища Глаголевых. Что же мы, два грамотных человека с высшим образованием, не разыщем какой-то флигелёк за театром на главной площади города? В конце концов, заглянем в театр и спросим адрес в отделе кадров.

–Ну ладно, уговорила. Я заварю в термосе чай, – поднялся с места Борис. – И пирожков в кулинарии купим, возьмём в дорожку.

–Какой же ты хозяйственный, Боречка! – хихикнула я. – Права была моя бабушка. Ты каменная стена, отлично приспособленная для жизни.

–О чём это ты? – смутился Борис.

–Да так, ни о чём. Только давай сначала заедем в офис, у меня встреча с клиенткой, – вдруг вспомнила я про Юлю Щеглову и пошла собираться.

Поехали на машине Бориса. Пока ползли в пробке от Разгуляя по Маросейке к Кривоколенному переулку, перед моим мысленным взором стоял красивый и беспечный Леонид, полная противоположность Бориса. В отличие от домовитого Бори Лёня не стал бы забивать себе голову такими мелочами, как припасы в дорогу. Леонид Устинович просто остановился бы у ближайшего придорожного кафе и там шикарно отобедал шашлыком. Правда, потом мучился бы желудком, страдал изжогой и отрыжкой, а Кира Ивановна отпаивала бы Устиновича-среднего отваром ромашки, и весь персонал адвокатской конторы страдал бы вместе с ним. Но Лёня был лёгок и поверхностен, как бабочка-махаон, и я при виде него ничего не могла с собой поделать. У меня потели ладони, учащалось дыхание, сердце выпрыгивало из груди.

Боря подобных реакций в моём организме не вызывал. Он был надёжен, как стабилизационный фонд России, и так же неромантичен. Я покосилась на практичную кофту с капюшоном, выглядывающую из-под укороченного пальто, которую Борька носит, не снимая, с первого курса института, на вязаную шапочку с козырьком, и в который раз убедилась, что за время нашего знакомства в Устиновиче-младшем ничего не изменилось. Не прибавилось в нём с годами изящества и форса старшего брата, хоть ты тресни. Если Лёня смотрелся настоящим франтом, знающим толк в хороших вещах, то Борис выглядел скорее как медведь, наряженный глумливым хозяином балагана на потеху публике. Зато рядом с Борей было тепло и уютно, а рядом с Лёней всё время казалось, что вот сейчас придёт Ветрова, возьмёт его за руку и уведёт за собой, как милиционер заблудившегося ребёнка.

Под моим изучающим взглядом Джуниор запарковался у адвокатской конторы и вылез проверить уровень масла. Выбравшись из машины, я заметила недалеко от офиса одинокую девичью фигурку. Девушка двинулась в нашу сторону, и я узнала Юлю Щеглову. Клиентка улыбалась и приветливо махала рукой. Во второй руке она держала тяжёлый пакет.

–Привет, Агата, – приблизившись, поздоровалась Щеглова. – Я сделала как ты просила. Завтра вечером мы собираемся в общежитии и устраиваем посиделки. Скажи своему парню, пусть приходит часикам к семи.

–Договорились, к семи он как раз успеет, – обрадовалась я.

Юля нерешительно потопталась на месте и, помолчав, тихо выдавила из себя:

–Я хотела спросить, скоро ли выпустят Вовку?

Глаза Щегловой выражали такую простодушную веру в моё всемогущество, что подошедший Борис даже усмехнулся.

–Понимаешь, Юля, – смущённо начала я. – Мы делаем всё, что можем, но, боюсь, что для освобождения твоего жениха этого пока маловато.

–В субботу папа приезжает из Бельгии, я думала, что смогу их познакомить, – с надеждой проговорила Юля.

–К сожалению, до субботы мы не управимся, – подал голос Борис.

–А вот и мой помощник, – небрежно обронила я, сквозь ресницы наблюдая за реакцией приятеля. – Это он завтра вечером придёт к тебе в гости.

–Кто чей помощник, – недовольно откликнулся Джуниор, усаживаясь за руль «Форда Фокуса».

–Можно мне увидеться с Вовкой? – срывающимся голосом спросила Юля, умоляюще трогая меня за рукав. – Я так соскучилась, а меня к нему не пускают.

–Давай дождёмся суда, – осторожно предложила я, не зная, что ещё сказать.

Не могла же я прямо объяснить возлюбленной подзащитного, что жених сам не хочет свиданий, опасаясь замарать чистоту невесты о грязные стены камеры.

–Тогда можно, я передам ему продукты? Я борщ сварила и котлет приготовила, а их принимать не хотят, – жаловалась Щеглова.

–Прости, Юль, ничем не могу помочь, – в моём голосе прозвучали извиняющиеся нотки. – Борщ и котлеты не возьмут в любом случае. Рядом с окном в СИЗО висит подробный список продуктов, пригодных для передачи в тюрьму. Ты извини, Юль, я должна ехать по делам. Меня коллега ждёт.

–Я понимаю, подожди секундочку!

Юля торопливо полезла в пакет и принялась там что-то искать. Наконец она достала толстый белый свитер.

–Как ты думаешь, хоть это-то у меня примут? – простодушно осведомилась она.

–Свитер примут, – обнадёжила я клиентку.

–Тогда поеду, передам, у Вовика горло болело, – грустно произнесла девушка, убирая одежду в сумку и, не заметив лужи, прямо по воде направилась к красному «Пежо».

Дорога в Рязань оказалась лёгкой и приятной. Негромко играло радио, Борис умело вёл машину, и мне даже удалось вздремнуть в пути. Поскольку точного адреса Глаголевых у нас не было, первым делом мы подъехали к зданию театра и, стоя около центрального входа, стали осматриваться в поисках флигелька, о котором так тепло отзывался адвокат Грачёв. Нужную постройку мы обнаружили прямо за забором театра. На наше счастье, флигилёк состоял из одного подъезда и двух этажей. Обойти их не составило большого труда, и уже через десять минут я вместе с Борисом сидела в уютной кухне и собиралась пить чай. Нынешний хозяин квартиры Глаголевых оказался мужчиной приветливым и разговорчивым. Работал он осветителем в театре и в настоящий момент находился на больничном. Скучая в одиночестве, мужчина встретил нас как родных и сразу же усадил за стол.