Шрифт:
Уолли нетерпеливо вглядывался в предрассветные сумерки.
«Они, наверное, уже идут по влею. Надо их достать, пока снова не зашли за деревья».
Внизу под ним расстилалось поле — бледное, как пятно проказы, на фоне темного леса.
«Сукин сын!»
Внезапно к Хендри вернулась его ненависть.
«Уж на этот раз он не поговорит. На этот раз не будет возможности поднять шум».
Свет становился ярче. Среди жухлой травы уже выделялись силуэты костяных пальм.
— Ха! — воскликнул Хендри.
Вот они, две точки посередине поля, как два муравья. Хендри высунул кончик языка и припал к винтовке.
«Как я этого ждал! Полгода дожидался, не меньше. Вот пристрелю мерзавца и отрежу у него уши».
Он снял предохранитель — какой приятный звук!
«Ниггер впереди, Керри сзади. Надо подождать, пока повернутся. Сначала Керри, а потом уже ниггера».
Хендри поймал их на мушку, от предвкушения задышав так быстро, что пришлось сглотнуть. В горле зацарапало, как от сухого хлеба. Капля дождя упала ему на шею, и он вздрогнул. Посмотрев на небо, он увидел надвигающиеся тучи.
— Черт вас дери, — простонал он и снова взглянул на поле.
Керри и ниггер стояли рядом — одним темным пятном в тусклом свете. Дождь пошел сильнее, и внезапно на Хендри нахлынуло знакомое чувство неполноценности, осознания того, что все вокруг — даже стихия — сговорилось против него. Это ощущение никогда его не оставляло. Бог и весь мир дали ему в отцы пьяницу, вместо дома — убогую развалюху, а мать наградили раком горла. Они отправили его в колонию для несовершеннолетних, уволили его с двух десятков работ, издевались над ним, поднимали на смех, дважды сажали в тюрьму…
Все они — и особенно Брюс Керри — снова хотели взять над ним верх. Не выйдет! Больше никогда!
— Черт подери, — выругался Хендри. — Черт подери всех вас! — И выстрелил в темное пятно, которое держал на мушке.
33
Брюсу предстояло пробежать по открытой местности ярдов сто до леса. Он бежал и вдруг почувствовал ветер от еще одной пули, пронесшейся рядом с ним.
«Если он переключится на скорострельный, достанет меня даже с трехсот ярдов».
Керри петлял и прыгал из стороны в сторону, как заяц. Кровь ревела в ушах; от страха ноги бежали быстрее. Воздух словно взрывался выстрелами — так что Брюс даже пошатнулся. Зловещий свист пуль заполнил уши.
«Я не смогу».
Семьдесят ярдов до спасительных деревьев. Семьдесят ярдов открытого луга, над которым возвышается громада гранитного холма.
«Следующая очередь моя — вот, вот уже сейчас!»
Брюс резко отпрыгнул в сторону. Совсем рядом воздух разрезали несколько пуль.
«Я больше не могу! Сейчас он меня достанет!»
На пути попался муравейник — небольшой бугорок, глиняная кочка посреди равнины. Брюс прыгнул за него, сильно ударившись грудью о землю. Куски глины с верхушки муравейника, сбитые очередью, обсыпали Брюсу плечи. Он лежал, прижавшись всем телом к земле, пытаясь сделать вдох.
«Закрывает ли меня? Достаточно ли его?»
Еще одна очередь взрыла глину муравейника, но не тронула Брюса.
«Я в безопасности». Осознание накатило волной и унесло с собой страх.
«Но я беспомощен, — запротестовал его гнев. — Приперт к земле. Хендри только этого и надо».
Дождь хлестал Брюса по спине, просачиваясь через куртку, холодными струями стекая по шее и капая с подбородка. Керри повернул голову набок, не осмеливаясь поднять ее ни на дюйм, и дождь омыл ему лицо.
Ливень усиливался, свешиваясь с туч, как пышная женская юбка. Завесы дождя закрыли опушку леса и смазали все контуры туманом перламутровых струй.
Все еще задыхаясь, Брюс поднял голову. Впереди смутно виднелась сине-зеленая громада холма, но потом и она исчезла, поглощенная бурлящими потоками дождя. Брюс поднялся на колени, и от боли в груди закружилась голова.
«Сейчас! — подумал он. — Сейчас, пока дождь не начал стихать».
Керри с трудом поднялся на ноги, несколько секунд стоял, схватившись за грудь и пытаясь вдохнуть пропитанный водой воздух. Затем, пошатываясь, заковылял к лесу. Ноги постепенно окрепли, дыхание выровнялось, и Брюс оказался среди деревьев, которые окружили его со всех сторон. Он прислонился к стволу и вытер лицо ладонью. Сила, ненависть и возбуждение снова вернулись к нему. Он снял с плеча винтовку и крепко уперся в землю широко расставленными ногами.