Шрифт:
— А эти последователи Гиноонг Ина, они что, откровенные язычники? — спросил Джек.
— Она — да, но не они, — вмешалась Чеденг. — Они видят в ней только вероцелительницу. Ненита же, девочка сообразительная, поняла, что из этого следует: исцеление верой есть часть неоязыческого движения.
— И присоединилась к нему как язычница?
— Вовсе нет! — сказал Андре. — Нените просто было любопытно, она хотела сама попробовать. Но ей сказали, что если она хочет быть непорочной весталкой, то должна посвятить себя этому целиком. Их называют далаганг банал [63] .Они долго готовятся, пока сами не станут жрицами-бабайлан. А Нените всего лишь позволили бывать у них и смотреть.
63
Святая девственница (тагальск.).
— И это стало ее любимым занятием, — сказала Моника.
— А что ты о ней думаешь, Моника? — спросил Джек.
Вдова, покончив с едой, закурила сигарету, и теперь затяжки служили ей знаками препинания в разговоре.
— Видишь ли, эта девочка была типичным подростком, только наоборот. Что интересует подростков? Поп-музыка, певцы, кинозвезды и прочие ненормальные знаменитости. Другое дело Ненита. Ее интересовали как раз нормальные люди — мы. Точнее, то, что она считала нормальным в нас. Мы были, так сказать, ее певцами, ее кинозвездами. Но мы не умеем петь, не снимаемся в кино — мы вечно не оправдывали ее надежд. Поэтому она и стала такой несносной.
— А кто бы не стал? — перебил Андре. — Она хотела аплодировать, а мы шикали на нее.
— Мой дорогой племянник, она хотела аплодировать не мне, скажем, в роли домохозяйки, а той женщине, которая во мне существует не для ведения домашнего хозяйства. И только небеса знают, что это такое. Однажды она спросила, снится ли мне когда-нибудь кухня, и надо же было ответить, что если и снится, то всегда в виде лаборатории, где я тружусь в колпаке шеф-повара и в фартуке. И вдруг узнаю: она, видите ли, сообщает Чеденг, как ее потрясло знакомство со мной, потому что на самом деле я — Лукреция Борджиа, готовящая яды!
— Дон Андонг, — спросил Джек у старика, сидевшего во главе стола, — а что она думала о вас или что вы думали о ней?
— С головой у девочки было все в порядке, — ответил тот. — Как почти все мы, она искала бога, не ведая об этом, но в отличие от нас искала его в своих ближних. Я относился к ней с уважением, думаю, она ко мне тоже. Мы оба считали, что каждый человек замечателен, ибо несет в себе образ бога. Так что, Моника, если она видела в тебе Лукрецию Борджиа, то это скорее всего значит, что бог даже кухню может сделать раем или адом, но никак не просто местом тяжелой и нудной работы.
— Аминь, пап а . Да и мериендупора кончать. Чеденг, останешься ужинать?
— Нет. Мы сегодня работаем допоздна. Я зашла, чтобы подкрепиться. — Теперь на ней были джинсы и рубашка. — А ты куда направляешься, Андре?
— Мам, машину ведь надо заправить.
— Подбрось меня до конторы, а потом отвезешь Джека в отель.
— Но не раньше, чем он выкурит со мной сигару, — сказал, поднимаясь, дон Андонг.
— Он попозже придет к тебе в библиотеку, пап а , — сказала Моника. — А ты сначала зайди к себе, умойся, прими лекарства, переобуйся в шлепанцы. Сандалии выставь за дверь, их почистят.
Оставшись за столом вдвоем с Джеком, Моника попросила его рассказать о своем острове поподробнее. Еще за мериендойотметила, что с годами двенадцатилетняя разница в их возрасте как-то сгладилась. Он сообщил ей, что на острове у него жарко — куда жарче, чем в Маниле. И жизнь там — тоскливое одиночество. Она и не представляет, что это такое.
— Ах, Джек, ведь я загубила свою жизнь! Я вышла замуж за человека, который не любил меня, и он умер, не оставив мне ни сентаво. А теперь еще рассорилась со всеми своими детьми. И если папа выставит меня, мне просто некуда идти. Поэтому я стараюсь быть незаменимой здесь.
— Я бы не стал так его поддразнивать насчет обращения в веру.
— А я и не поддразниваю. Боже, разве я не помню, как мама все время молилась, чтобы это произошло? Жаль, она не дожила… Но последние дни я так скверно себя чувствую, что не могу придержать язык. А чего ты копаешься в этом деле, Джек? Ненита Куген… Знаешь, она мне нравилась. Но, похоже, она приносила только несчастье. Лучше быть осторожнее.
— Когда ты видела ее в последний раз?
— О, не помню. Она перестала бывать у нас. Но накануне того дня, когда ее нашли мертвой, она звонила. Хотела знать, где Алекс. Сказала, что ей надо спросить его о чем-то важном.
— В котором часу это было?
— Часа в четыре, в пять. Я дала его личный номер, не внесенный в телефонную книгу. Вечером Алекс появился у нас, и я сказала ему об этом. Он ответил, что Ненита до него дозвонилась и он ездил к ним, как она просила, только ее не оказалось дома. Тогда он решил заехать к нам, но Чеденг задержалась на работе, а папа участвовал в каких-то церковных бдениях. Дома была я одна.