Шрифт:
— Пап, — заторопился Санёк. — У меня тут проблема.
И замолчал, не зная, что говорить дальше.
— Ну, чего? — Голос отца стал серьезным.
Санёк прислушался к шебуршанию за дверью и врубил воду.
— Я в историю попал, но никто еще не знает, что это из-за меня. Я могу на кого-нибудь это свалить. На кого угодно. Мне поверят.
— Вали, — коротко перебил его отец. — Не думай о других. Думай о себе! Сын, это твоя жизнь!
— Папа! Я не могу! — перешел на шепот Санёк. — У меня не получается!
— Что ты несешь? — завелся отец. — Как таскать конфеты без спроса — у него получается. У тебя чего, своих проблем мало?
— Папа! Но это же навсегда!
— Навсегда — это смерть. А пока человек жив, ничего навсегда не бывает! Перемелется! Не думай о других. Ты меня понял?
— Понял. — Губы опять склеились.
— Ну, вот и все! Отдыхай там! И подарок матери привези. Веер там. Или зонт.
— Привезу, — уже спокойным голосом ответил Санёк. — Пока.
— И нос не вешай! Держись за ветер! Прорвемся.
— Угу, — совсем неуверенно поддакнул Санёк.
Связь прервалась.
Вода шумела и пенилась в раковине. В зеркале отражался Санёк. Мокрые волосы пристали ко лбу, облепили уши. От пережитых волнений лицо посерело, глаза были красные.
Отец прав. С этим надо заканчивать. Какое ему дело до того, какие проблемы будут у других?
Он ударил по рычагу смесителя и вышел из ванной.
Вадя лежал на кровати, утопив лицо в подушку.
— Ладно, проехали, — попытался замять ссору Санёк. — Метнись к Шишкиной. Пускай за зонтом приходит.
— Шнурки завязываю и падаю, — глухо отозвался Вадя, шурша подушкой.
Санёк немного постоял, удивляясь, что ему вообще в голову пришла идея послать за Шишкиной Вадю. Сосед в нее влюблен. После такого подарка от Санька Шишкина и вовсе в сторону Вади не посмотрит. Ну, ничего, полюбит кого-нибудь другого. Шишкина теперь будет слишком озабочена своей внешностью.
Санёк хмыкнул, представляя, что произойдет завтра, и пошел в коридор. Тело казалось чужим. Вроде бы все было правильно. Проблема должна быть решена, и он ее решает. Но с другой стороны. Ни фига не решает, а только усложняет. Но об этом сейчас лучше не думать.
Он постучал в номер.
— Кто? — испуганно спросила Абрамова.
— Свои! — Для храбрости Санёк ухмыльнулся. — Шишкину давай.
Щелкнул замок.
Глаза у Дашки были по пять копеек, как будто вместо Санька она ожидала увидеть в коридоре японского императора. Абрамова быстро стала объяснять, что Шишкина пошла к девчонкам, а они собирались вниз, но перед этим должны были дойти до Алисы, которая вместе с Ильей…
Хлопнула дверь. В полутемном коридоре мелькнула тень.
— Слепцов! — завопил Санёк. — Стоять!
Убегающая фигура шоркнула по стене и провалилась направо, к лестницам. Санёк не отставал.
— Идиот! Вернись! — перегнулся он через перила. — Это не зонт! Это проклятие!
— Сам ты проклятие! — многоголосым эхо завопил Вадя. — Только попробуй Юльке его подарить!
Санёк мчался вниз, не видя ступенек.
Хлопнула рама окна.
Санёк налетел за замершего Вадю, сбил его с ног, сунул голову в форточку.
Ему показалось! Нет, он был уверен! Этаж четвертый или третий, хорошо виден темный двор, и кто-то черный, схвативший зонтик.
Вадя еще катился со ступеньки на ступеньку, а Санёк уже мчался по пустому холлу первого этажа. Вывалился через вертушку двери. И врезался во входящего. Брызнули золотом волосы.
Глава седьмая
Пропажа
— Гомэн насай!
Хироси был сильно напуган. Глаза сузил. Стоит так, как будто сейчас подпрыгнет и улетит.
— Гомэн… — растерянно пробормотал Санёк.
Появление японца сбило с толку. Этот-то что здесь делает? Ночь на дворе.
— Окаэринасай! — склонился в поклоне Хироси и вдруг ткнул пальцем вверх: — Гайрайго.
— И эта кукушка тут? — пробормотал Санёк, обходя японца стороной.
Он, конечно, сбегал во двор. Конечно, ничего не нашел. Потопал ногой по асфальту. Прочно. Никакие зыбучие пески пробиться не могли. Деревьев не было. Не застрял. Испарилось его проклятие. Или оно теперь на Вадьке? Или никуда не делось?