Шрифт:
Лариса отключила связь. Этот звонок прояснил для нее по крайней мере одну вещь: человек, который присваивает крупную сумму денег, не ведет себя так… Оставил мальчика дома одного, тем более Лариса знала, что Путов относится к сыну особенно трепетно и не мог так поступить. К тому же упоминание ее имени в разговоре с сыном польстило ей: Путов сыну никогда не врал и не стал бы просто так обещать то, чего делать не собирался.
В этот момент раздался телефонный звонок. Когда она сняла трубку, то услышала сухой и даже резкий голос господина Березова, или, как она привыкла его называть, Боцмана.
– Лара, это я, Роман Евгеньевич.
– Я поняла. Твой высушенный голос трудно не узнать. – Почему-то Лариса в порыве дурного настроения решила слегка поязвить над ним. Хотя за последнее время настроение ее заметно улучшилось.
– Я боюсь, что мы скоро все высохнем, – ответил Березов. – У меня к тебе разговор, буду в «Чайке» через пятнадцать минут. – И, не дожидаясь реакции со стороны Ларисы, повесил трубку.
Когда он предстал перед ее очами через указанное время, она поразилась тому, какие изменения претерпела внешность Боцмана со времени вчерашнего совещания. Было видно, что он провел бессонную ночь. Круги под глазами, придававшие его костлявому лицу сходство с Кощеем Бессмертным, еще больше посинели, и Ларисе показалось, что Березов сегодня достоин сравнения с Мефистофелем.
Нос его, похожий на электрический рубильник, заострился, будто у покойника.
– Роман Евгеньевич, ты что? Нельзя так много работать, – не удержалась Лариса от комментария.
– Это удел слабых и безвольных людей, – жестко заявил в ответ Боцман. – А мы с тобой к ним не относимся. Короче… – Он уселся за стол, достал сигарету, закурил и после первой же затяжки произнес: – Есть предложение снять Гээфа с поста президента ассоциации.
И пристально посмотрел на Ларису. Та ждала продолжения речи Березова и никак не реагировала.
– Я уверен, что Путов не мог действовать сам, – продолжил Боцман. – Они сговорились, чтобы кинуть наш банк. Я в этом совершенно уверен.
– Я бы не стала так категорично это утверждать, – ответила Лариса и снова почувствовала, как румянец заливает ей лицо.
Это не ускользнуло от внимания цепкого и наблюдательного Березова.
– Слушай, Лариса Викторовна, ты, конечно, извини… Это не мое дело, но…
– Что?
– Ну, в общем, если у тебя с Путовым какие-то отношения, то я в этом не виноват.
– И никто в этом не виноват, – с вызовом ответила Лариса.
– Значит, отношения все же есть. – Боцман поиграл желваками и уставился в стол.
– Какие могут быть отношения с человеком, который пропал и неизвестно где находится? – возразила Лариса.
– Я имел в виду, что были. В принципе ничего такого, что тут смущаться? Просто ты ведь знаешь, что я многое вижу, но мало что говорю… Если не хочешь развивать эту тему, не надо, пожалуйста… – Боцман замолчал, тщательно докурил сигарету, затушил ее и, глядя прямо в глаза своей собеседницы, спросил: – Так ты поддержишь это решение?
– О снятии Филимонова?
– Да. Дело в том, что все поддерживают – и Ястребов, и Шестаковы…
– Ну, что они поддержат – в этом я не сомневалась, – улыбнулась Лариса, намекая на то, что Березов являлся слишком мощной финансовой фигурой и оказывал большое влияние почти на всех членов ассоциации.
Березов никак не отреагировал на ехидное замечание Ларисы и немигающим взглядом продолжал смотреть на нее.
– А вот насчет себя я пока не знаю, – закончила фразу Лариса. – Я сама хочу разобраться во всем этом деле.
Березов криво усмехнулся:
– Что, тебе не дают покоя лавры женщин-сыщиков? Я наслышан о твоих подвигах, но здесь, где затрагиваются мои интересы, я предпочел бы контролировать ситуацию лично. – Тон Боцмана стал сухим и жестким.
– Роман Евгеньевич, вы можете поступать как вам будет угодно, а мне предоставьте свободу действий. – Лариса жестко посмотрела своими зелеными глазами на Березова.
В ее взгляде не было ни следа сомнения в своей правоте. И Боцман это почувствовал.
– И что же ты собираешься делать?
Лариса пожала плечами.
– Ты знаешь, я ничего не имел против Машки Филимоновой, – осторожно произнес Березов, – но чувствую, пардон, своим задним местом, что не мог такой красавец, как Путов, польститься на этот секонд-хенд.
– Как ты можешь так цинично говорить о женщинах? – с грустной улыбкой произнесла Лариса, но сама подумала, что Боцман очень даже прав.
– Тебе нужна моя подпись? – спросила Лариса, взглянув на часы и давая понять Березову, что ему пора сматываться.