Звоню Яне.

— Да, это мне знакомо. Сама по молодости попала в такую ситуацию. Соблазн велик.

Яна соглашается приехать. И как-то помочь. Я жду ее в условленном месте. Яна берет меня под руку. Мы едем в кафе.

— Хочу тебя покормить для начала. Я делала большую рекламу для серии бренда этого кафе в Токио и Осаке. Они меня помнят. Угощают бесплатно. Я давно не заходила к ним. Поедим вместе. Если что — помни: есть такое спасительное кафе — это раз. А второе — существуют ночные клубы, где модели могут перекусить бесплатно. Курицу. Напитки. Немного, но с голоду не умрешь… Возьмут твою композитку, внесут данные в компьютер, наденут определенного цвета браслет на руку. В некоторых клубах ставят легко смываемый штамп на руку. В дорогих клубах сделают карточку с твоим фото. Я дам тебе адреса.

Яна улыбается официантам, что-то говорит им по-японски. Они оживленно кивают.

— Сейчас принесут нормальную пищу. Не то, что тогда в ресторане. Помнишь?

Еще бы, помню, конечно. До сих пор есть хочется…

— Ешь побольше. Впрок. До отвала, — весело командует Яна.

— Жаль, что нельзя за один раз наесться на всю жизнь… — постанываю от удовольствия. Мне давно не было так вкусно, как сейчас.

За соседним столиком сидит симпатичный парень. Яна кивает ему. Он отвечает нам широкой улыбкой.

— Где же я могла его видеть? — спрашиваю Яну.

Она берет меня за плечи, поворачивает к стеклянной витрине. На высотке напротив огромный билборд — реклама парфюма известного бренда.

— Узнаешь? — Яна слегка кивает на нашего соседа.

Да, это он. Только на рекламе волосы темнее, легкая щетина. Темный загар…

— Это Стефан. Он сто лет работает в Японии. Мой бывший парень.

— Понятно, — почему-то вздыхаю я.

— Ешь, набирайся сил, — напоминает мне Яна.

Я благодарно улыбаюсь ей. Жую активно. Яна покровительственно улыбается. Наверно, я напоминаю Яне ее саму в семнадцать лет. Стефан расплатился, кивнул нам, быстро ушел.

— Я с ним рассталась два года назад, — призналась Яна. — Даже странно, что с этим чужим человеком меня что-то связывало.

Зачем тогда вся эта любовь, нервы, слезы, если все проходит и человек остается обманутым. Чувствует себя голым. Покинутый и нелюбимый. Страшно. Зачем нужна эта любовь?

После кафе мы с Яной едем в парк. Гуляем, подтанцовываем уличным музыкантам, едим мороженое.

— Я могу одолжить тебе деньги, — предлагает Яна. — Отдашь, когда подсоберешь свои. Тебе сколько еще осталось до свободы?

Я отбила Сатоши только билеты на самолет. Осталось еще полторы тысячи долларов за проживание, питание, карманные деньги, композитки, тесты… Во всем моделинге мира по контракту принято обеспечить приглашенную модель всем необходимым на три тысячи долларов. В Японии модель должна отработать шесть тысяч долларов, и затем она трудится на себя и на проценты для агентства, оговоренные в контракте. Это самое классное занятие: считать свои собственные деньги, заработанные самой. Это очень приятно.

— Успеешь хорошо заработать, — уверяет Яна. — Всего только две недели прошло, а ты уже отдала ему долг за билеты.

Я соглашаюсь взять у Яны взаймы. Я спасена. И все благодаря Яночке. Неожиданно у меня появилась подруга. Да еще какая!

Новая страна — это лакмусовая бумажка, камертон для тебя истинного, неподдельного. Ты никогда не можешь быть готов к тому, чего еще не знаешь. Нет расставленных знакомых знаков в общении, в новом социуме, незнакомом менталитете, традициях. Ты вынужден реагировать немедленно, спонтанно, искренне, иначе не выдержишь испытания ситуациями и узнаешь о себе много нового, не всегда приятного. Некрасивое в себе прячешь, работаешь с ним, изучаешь этот мусор на предмет корней — откуда это у меня? Вот явно тетины черты: плаксивость, паникерство, куча всевозможных страхов, умение молниеносно соврать, выкрутиться. Последнее еще не самое плохое. Такой вот особенный талант по наследству. Ну, спасибо и родственникам, и прошлым моим жизням: во мне нет подлости, склонности к предательству по-крупному и по мелочам, воровству и черной зависти. Но кое-что я в себе нарыла новенькое — я могу быть довольно жестокой, когда депо касается любви. Но не я одна. Девчонки с такой силой отвоевывают свою лучшую долю в любви, «убивая» соперниц, как Зены — королевы воинов. Я не одинока.

Да еще этот дар. Община. Дед.

Никогда не задумывалась, почему я — Морозова. Дед — Матвей Морозов. Мама — Валентина Морозова. Я — Саша Морозова. Мама мне дала фамилию не папы, а свою, а еще точнее — Деда. Спрашивается, зачем? Так хотел Дед. Оказывается, перед своим уходом из Общины мама успела все это дело обсудить. В сочетании с моим именем мальчика-девочки Александра (если бы родился мальчик, был бы Александр) и фамилии Морозова (Морозов) был вложен Дедом защитный код. Дед оберегал меня, был со мною рядом все мои годы. Он ждет меня и сейчас.

Я люблю тебя, Дед. Еще не видела тебя ни разу. Но знаю, что люблю до коликов в груди. Пока я еще не готова приехать к тебе. Я еще слабая и глупая. Но скоро придет это время, и меня уже никто не сможет остановить. Что-то зреет сокровенно внутри меня. Я исполнена уважения к этому Нечто. Это Нечто знает, кто я, знает Деда, знает Общину, потому что оно родом оттуда. Я знала о существовании этого Нечто еще с детства, но думала, что это просто неведомый Друг, который всегда внутри откликается, когда нужна помощь, и он имеется у каждого. Потом мне стало известно, что нечто похожее иногда происходило с мамой. Просыпалась какая-то сила: глаза мамы меняли цвет, из серых становились зелеными. В такие дни мама казалась выше ростом, выпрямлялась ее спина, поднимался вверх подбородок. Она замолкала, уединялась.