Шрифт:
— Не понимаю, как можно ходить в театр, когда повсюду такое творится. Я уже больше не мог выдержать в Сквире.
— Верю тебе, — сказал Эдгар, — но и в Одессе не лучше. Я как-то дал два благотворительных концерта.
— Что ты играл? — спросил Юзек.
— Сонату. А точнее — анданте из нее.
— Знаешь, ту, что отец проигрывал на пианоле, — заметил Януш.
— Вот-вот, — сказал Юзек, — концерты, театры… А сейчас война.
В эту минуту издалека, с железнодорожных путей, донесся протяжный свисток паровоза. Януш не мог спокойно слышать этот звук. Вот точно так же свистел паровоз в тот вечер, когда он впервые был у Ариадны. И так же свистел, когда он еще мальчиком ездил к Билинским; поезд останавливался на их станции ночью, и потом уже в километре или в двух от станции снова издавал этот протяжный, ни с чем не сравнимый вопль. Януш любил этот звук, переносивший его в далекое детство, к тем мгновениям, когда, не умея еще объяснить свои душевные порывы, он только чувствовал, как душа его, как весь он слитно с ней падал куда-то в самую глубину бытия. Эти протяжные свистки вызывали в нем ощущение собственного рождения и умирания.
— Почему Marie так давно не была у нас? — спросил Эдгар.
— Не знаю, — ответил Януш, — я теперь редко их вижу.
Юзек насторожил уши, услышав это «их». А Януш почувствовал вдруг, что Эдгар только для того и пришел сюда и принес эту бутылку меда, чтобы поговорить о Марии. И, конечно, это «их», которое невольно сорвалось у Януша, было ответом Эдгару. Оно означало: «Не старайся зря, там уже есть Спыхала». Да и сам Януш в эту минуту впервые понял, какое место занял Спыхала в жизни его сестры. До сих пор он не думал об этом, а сейчас ему вдруг вспомнилось, как в ту ночь в Маньковке, когда ждали нападения, он заснул, а когда проснулся, Спыхалы в комнате не оказалось. Ясно, он был тогда у Марии. Янушу стало обидно за Эдгара.
— Ты ведь знаешь, я очень ценю ее интеллигентность, — сказал Эдгар, — к тому же она умеет слушать музыку.
Януш молчал, опустив глаза, Юзек, хорошо знавший Билинскую, не хотел верить своим ушам.
— Ну и что? — удивленно спросил он Эдгара.
Эдгар не понял и с недоумением взглянул на Юзека, но тут Януш начал что-то рассказывать о музыкальности сестры, унаследованной ею от отца.
— А вот я, знаешь, не очень музыкален, люблю только скрипку, вообще камерную музыку. Послушай, Эдгар, написал бы ты квартет.
— Именно об этом я подумаю, — сказал Эдгар, — у меня даже есть уже наброски.
— Посвяти его Марысе, — сказал Юзек, — это будет хорошо звучать, как посвящение Шопена: «А Madame la princesse Marie Bilinska» [10] .
Эдгар слабо улыбнулся.
— Ну, покойной ночи, мальчики, — сказал он, — мне пора.
— Куда ты, Эдгар, зачем? Даже меда не выпил.
— Вы и без меня справитесь, — сказал Эдгар и медленно, словно задумавшись, вышел из комнаты.
10
Княгине Марии Билинской (франц.).
— Послушай, — Юзек повернулся к Янушу, — что все это значит? Вы что-то от меня скрываете.
Януш молча разделся и лег в постель, подтянув к самой шее одеяло и полушубки.
— Холод собачий, — сказал он только, — ты уж погаси свет.
Он услышал, как Юзек задул свечу на столе, потянул еще меду из стаканчика, а затем направился не к своей кровати, а к Янушу.
— Подвинься, — сказал он, — я лягу рядом.
— Иди, иди, — буркнул Януш, — у тебя есть своя постель…
— Но ведь так лучше разговаривать! — настаивал Юзек. — Мы в нашей военной школе всегда так спали.
— Ничего себе нравы.
— Ну что ты, — возразил Юзек, забираясь уже под одеяло. — Нравы тут ни при чем. Говори, что все это значит!
— Эдгар любит мою сестру.
— Марию? С ума спятил. А Спыхала?
— Именно над этим я раздумываю. Спыхала, наверно, еще больше.
— Что же будет с Олей?
— Черт его знает! Какое мне дело до этого!
— Ну а ты, Януш? Ты тоже влюблен? Где ты пропадаешь целые дни? Нам говорила старуха Шиллер…
— Видишь ли… У меня свое общество…
— Не будь таким молчуном. — Юзек вдруг прижался к Янушу и шепнул ему на ухо: — У тебя есть женщина? Скажи, Януш! Расскажи мне, как это бывает. Представь себе, у меня еще никогда не было женщины…
— Это и видно, — проворчал Януш, — ведешь себя, как четырнадцатилетний школяр.
— Ну скажи, Януш, как это бывает.
Януш снова услышал свисток удаляющегося поезда, который влек его куда-то в бездонную глубину, и с минуту молчал, не обращая внимания на Юзека, который прижался к его груди.
— Это рассказать невозможно, — словно возвращаясь на землю из далекого путешествия, произнес он прочувствованно.
На другой день Шиллерам принесли четыре белые булки и торт, какого в ту пору не нашлось бы, пожалуй, не только во всей Одессе, по даже во всей Южной России. К этой посылке был приложен конверт, адресованный Оле, и в нем карточка: Франтишек Голомбек.
Пани Шиллер посылка привела в восторг, а Карл подал карточку Оле с таким лицом, будто он вручал ей приглашение на бал в Шёнбрунне{17}. На глазах у Оли выступили слезы, а тетя Михася, отняв платок от щеки, которую старалась согреть, спросила: Голомбек? Это еще кто такой?