Шрифт:
Снова приблизилась, прижалась покрепче, положила голову ему на плечо, потерлась о шею, как кошка. Хриплым голосом повторила:
— Привет! Привет, малыш!
Он обнял ее с дикой силой, но сразу сдержался и ослабил хватку.
— Малыш! — продолжала она. — Почему…
Он оттолкнул ее. Время истекало.
— Слушай, Пэт… Давай выпьем, а? — напряженно, отрывисто предложил Бенни.
— Хочешь выпить, малыш?
Время истекало.
— Конечно. И ты тоже хочешь.
Он пошел в ванную, где они держали в раковине стаканы и бутылку. Крикнул через дверь:
— Стой там! Стой там, сейчас я налью.
И налил, потому что время истекало. Приготовил крепкий напиток, большую порцию, чтобы она вырубилась, отключилась, не путалась под ногами, не помешала, не повредила.
— Вот. Поехали!
Пэт поднесла стакан прямо к глазам, подмигнула, спросила:
— За нас?
Он смотрел на нее, почти вытаращив глаза, наблюдал, как она принюхивается к стакану, запрокидывает его, как исчезает спиртное, медленно и равномерно.
— Ну как?
— Горько.
Бенни отвернулся. Пэт легла на постель, накрывшись тонкой простыней:
— Сядешь здесь?
— Конечно. Конечно, детка.
Он засуетился, поставил бутылку, снова схватил, не зная, как протянуть время.
— Ты опять назвал меня «деткой», — проговорила она таким тоном, что он насторожился. Ему был знаком этот тон — за ним следует ад. Он на секунду расслабился. В данный момент она накачана, так что не имеет значения, даже если решит выстрелить ему в спину.
И он снова засуетился.
— Бенни, — сказала она, приподнимаясь на локте. — Я хочу поговорить.
— Конечно, говори. Я слушаю.
— Ты ведь так и не сел на кровать!
Он пристально смотрел на нее, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Пэт покачнулась. Или нет? Оперлась на другой локоть, повернулась, чтобы лучше видеть его у окна:
— Какой ты медлительный, Бенни. Почему так всегда получается: я спешу, а ты медлишь?
Он слизнул пот с губы, подошел к кровати:
— Пэт!
— А? — Она открыла глаза. Открыла и повалилась на спину на подушки. — Бенни, почему ты… никогда… никогда… — И тут расслабилась, отключилась, рот раскрылся, тупо, бессознательно.
Бенни отвернулся.
Он уложил новый чемодан, вынес его из коттеджа. На дворе никаких признаков жизни. Раскаленный добела воздух, казалось, вот-вот зашипит от жара, деревья в узкой долине за коттеджем стояли словно подернутые дымкой. Он положил чемодан на заднее сиденье. Потом нажал кнопку, чтобы поднять верх, но ничего не вышло. Ни гудения, ни щелчка. Он побежал в коттедж забрать Пэт.
Сообразив, что она голая, Бенни чуть не задохнулся от злости. Все уложено в чемодан. Он помчался к машине, схватил чемодан, но прежде чем вернуться, нырнул в переднюю дверцу и нажал на стартер. Раздался звук «буль!», и все. Бенни замер на секунду. Потом попробовал еще разок, зная, что ничего не получится.
На капоте виднелись четкие отпечатки пальцев на серой пыли.
Если за ним следили, он никого не видел; если они рядом, ничем себя не выдают. По коже от ужаса побежали мурашки. Он вылез из машины, пошел к багажнику. Нервы. Всего-навсего разгулялись нервы. Будь они тут, ждали бы его в коттедже, забрали бы Пэт до его возвращения. А может, и нет. Так сделал бы Пендлтон. Не оставил бы дочь в таком положении. Капля пота стекла на губу. Слизнув ее, он схватил чемодан и вошел в коттедж. Первым делом ее надо одеть. Потом машина. Починить машину.
Кожа Пэт была холодной, сухой. Бенни возился с платьем, забыв про нижнее белье. Потом туфли. Это ерунда. Готово. Он помешкал, прежде чем поднимать ее, снова вышел на улицу. Действительно, на капоте отпечатки пальцев. Ну и что? Он нажал на рычаг, капот быстро, спружинив, поднялся. Отсоединен провод от батарей. Бывает. Он приладил его, захлопнул капот, огляделся вокруг. Все, как раньше, — горячая пыль, белый гравий, все замерло. Подъездную дорогу перебежала кошка, шмыгнула под соседний коттедж. Бенни стоял на открытом месте, как в призрачном городе, страшась тихого полуденного часа, тревожно приглядываясь к рваным теням за рядами коттеджей.
Потом раздался звук, который в любой другой момент показался бы скрипом пружины. Он тремя прыжками домчался до коттеджа.
Там было темно и прохладно. Пэт все так же лежала на постели, только теперь на животе.
— Она начала было храпеть, так мы ее перевернули.
Они ухмылялись. Они вышли из ванной, и сперва ухмыльнулся тощий с адамовым яблоком, а потом лысый крепыш. Вид у них был вполне дружелюбный, если не считать пистолетов. Тощий нацелил свой, а за ним лысый.
— Лучше не пробуй смыться.