Шрифт:
Лицо Ангела смутным пятном виднелось за стеклом окна, в черноте ночи; его голос доносился тихо, будто издалека, но ему невозможно было противиться. Руки и ноги послушницы наливались свинцом, язык и губы немели, и она не могла ни пошевелиться, ни крикнуть. Читая Жития святых, она находила подтверждение своему состоянию. В давние времена преподобная Евдокия сподобилась узреть ангела, при виде небесного вестника женщина была так ослеплена его сиянием и поражена чудесным видом, что уста ее молчали несколько дней.
«Так то был настоящий посланец Божий, – дрожа, думала Филофея. – А кто является мне и смущает меня?»
На этот вопрос не было ответа. Ангел говорил ей о любви, о неземном блаженстве, которое она познает в его объятиях, о свете небесного огня, который пробудит ее сердце для любовного чувства.
– Выйди ко мне… – раздавалось то ли за окном, то ли в уме потрясенной сладостным и ужасным голосом посланника Филофеи. – Выйди…
«Ты от Бога… или от сатаны? – хотела спросить она, но не могла вымолвить ни слова. – Соблазняешь меня или испытываешь?»
Молодые мужчины, которых она встречала у колодца или в лесу, отталкивали ее своим видом и грубыми речами. Они предлагали воды наносить, дров наколоть, продуктов подбросить. Филофея, опуская глаза долу, только молча трясла головой. Нет, мол! Не надо!
Иногда попадались упрямцы, и от них непросто было отделаться. Носили-таки воду, рубили дрова, оставляли крупу, сахар, консервы. Сестры все принимали – голодно стало в Камке.
– А этот… строитель… заглядывается на тебя, – говорила Улита, обращаясь к послушнице. – Сердечко-то екает? Проверь себя, сестрица.
Строителя звали Михаил. Его послала в здешние места подрядная фирма.
– Я инженер, провожу независимую экспертизу состояния старой монастырской дороги, – объяснил он. – Можно ли провести дренажные работы и восстановить ее? Если да, то есть резон говорить о возрождении Дамиановой пустыни, а если нет… то придется отказаться от этой идеи. Без дороги никакое строительство невозможно. Заказчик просит дать заключение и составить приблизительную смету. Сейчас в России входит в моду благотворительность. Богачи подумывают о душе, о загробном мире, об искуплении грехов. Как будто пожертвованиями на храмы можно заслужить рай небесный! Вы как считаете, Филофея? Можно?
Она молча качала головой. Нельзя. Сестры тоже качали головами. Авксентий вот ни гроша не имел, но Царствие Небесное себе обеспечил.
Михаил взялся ухаживать за Филофеей. Однако куда ему было соперничать с Ангелом? Благо молодой человек не знал, с кем вступил в состязание.
– Она ведь еще не монахиня? – спрашивал он у старушек. – Не постриглась? Значит, дорога в мир ей не заказана.
Инженер бродил с планшетом и приборами по монастырскому тракту, что-то измерял, записывал. Уезжал, снова приезжал. Привозил гостинцы обитательницам Камки – ладан, свечи, спички, черные платки, еду.
– Слухи ходят, нечисто тут, на болотах, – как-то сказал он. – Призраки балуют. Или бандиты под них косят.
– Что? – не поняли сестры.
– Осторожней вам надо быть, – посоветовал Михаил. – Двери запирать покрепче. Ружьишко бы тоже не помешало.
Глава 12
Старая Русса
От Грибовых «сыщики» вернулись к Шемякину. Бывший майор сменил гнев на милость и гостеприимно распахнул двери дома. Он привык принимать у себя приезжих, кормить, устраивать на ночлег. Кто бы ни были эти двое, назвавшие себя друзьями Неверова, лучше привлечь их на свою сторону.
Хозяйка – медлительная неразговорчивая особа с льняными, собранными в пучок волосами и круглым лицом – накрыла на стол. Дочка Шемякиных, розовощекая барышня лет шестнадцати, откровенно кокетничала с Матвеем, предлагая то соленых огурчиков, то рыжиков, то домашней рябиновой настойки.
Егору Петровичу это не понравилось.
– Брысь отсюда! – сердито сдвинул он брови. – Поела, иди спать.
– Ну, па-а-ап…
– Брысь, я сказал!
Она вскочила, вильнула бедрами и вышла, не оглядываясь. Хозяйка укоризненно посмотрела на мужа.
– Пусть знает порядок! – хлопнул тот ладонью по столу. – Ишь, распустилась!
Жена Шемякина принесла самовар и блюдо с пирожками. Чай пили молча.
– Убери посуду, – буркнул ей Егор Петрович. – Нам поговорить надо.
– Можно остаться у вас до утра? – спросила Астра.
– Конечно. В гостинице дорого и неуютно. Мне после армии все казенное не по нутру. Я вас в угловой комнате размещу. Выспитесь как следует! А хотите, баньку растоплю?
– Ой, спасибо, – устало улыбнулась она. – Если вам нетрудно.