Шрифт:
Гарри порылся в кармане и вытащил замусоленную визитку:
— Она сказала, что он работал у этого типа, но, когда она туда позвонила, никто не ответил.
Гарри придвинул к Анне визитку с надписью: «Служба водителей. Донни Петроццо» — и номером мобильного телефона.
— Она сказала, он возил денежных мешков в Сити. Я набрал этот номер, но ответа не было.
Анна убрала визитку в карман, а Гарри продолжал:
— Я сказал ей, Анна. Сказал, что, насколько мне известно, с Фрэнком приключился несчастный случай, подробностей не знаю, знаю только, что он умер. Она прямо в осадок выпала. Я себя чувствовал последним подонком. Так мне было тошно, что даже духи не купил.
— Гарри, спасибо, ты мне здорово помог. И всем нам.
— Да ладно. Я бы хотел знать, когда похороны, — ну, отдать долг памяти, понимаешь?
— Понимаю. Я тебе сообщу.
Каннингам намеревалась опять прицепиться к Анне, но та, не теряя времени, рассказала обо всем, что сообщил ей Гарри Блант, и заявила, что ей необходимо встретиться с Конни.
Каннингам постучала визиткой Петроццо по столу Анны:
— Ладно. Займитесь этим, Тревис, и прихватите с собой Гордона. — Она легко коснулась плеча Анны. — С пулей у вас здорово вышло, но вы поехали туда одна. Мне не доставляет ни малейшего удовольствия повторять: я не хочу, чтобы вы мотались по Лондону в одиночку, как собака без привязи. Может, эта пуля и даст нам кое-что, а может — отрикошетит. Надо было поехать туда со свидетелем и сначала обсудить ваши соображения по поводу показаний миссис Вебстер.
— Мэм, я все написала в отчете.
— Попрошу не перебивать! Я не позволю вам устраивать персональное расследование Анны Тревис. Мы расследуем убийство, и это вовсе не повод доказывать себе, что вы лучше всех. Отныне, как только в вашей рыжей голове появятся малейшие сомнения, вы будете обсуждать их со мной и со всей командой — понятно?
— Да, мэм.
— Очень хорошо. Я не собираюсь принижать ваших очевидных достоинств, но сниму вас с дела, если вы еще хоть раз ослушаетесь моего прямого приказа. Мне прекрасно известно, что у вас были сложности с суперинтендантом Ленгтоном, — точнее, что у него были сложности с вами. Вы все время выпендривались и отказывались подчиняться. И к вашему сведению, это все записано в вашем личном деле. Предупреждаю, Тревис: если так пойдет дальше, я могу серьезно помешать вашему дальнейшему продвижению по службе, как, впрочем, и Джимми Ленгтон.
С этими словами она вышла из комнаты.
Анна крепко ухватилась за край стола, стараясь сдержать возмущение. Значит, Ленгтон решил прикрыть собственную задницу и нажаловался Каннингам Скрещенные Руки. Анна так разозлилась, что хотела тут же позвонить ему и выяснить отношения. Вдруг раздался телефонный звонок.
Она схватила трубку и рявкнула:
— Тревис слушает!
— Привет, это Пит. Вы оказались правы: кровь на пуле не Фрэнка Брендона. Мы тут проверяем все по базе, так что позвоню чуть позже.
— Прекрасно. Спасибо, — ответила она, еще не остыв.
— Удастся сегодня поужинать вместе?
Анне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не нагрубить ему.
— Пока не знаю. Позвоню позже?
— Давайте. Только не слишком поздно, потому что, если мне придется готовить, нужно успеть…
— Созвонимся! — Анне стало неловко за свою резкость, но она еще не успокоилась.
Она опять сняла трубку и набрала внутренний номер:
— Гордон, проверьте, пожалуйста, есть ли запись о бракосочетании Фрэнка Брендона и Джулии. И еще: не забудьте, ради бога, занести на информационную доску все, что узнаете, и введите дежурного офицера в курс дела.
Анна шмякнула трубку на аппарат и приступила к отчету о своей встрече с Гарри Блантом. Если Каннингам требует безукоризненного соблюдения инструкций, придется соответствовать. Снова зазвонил телефон — Гордон спрашивал девичью фамилию миссис Брендон. Анна резко ответила, что фамилия указана в деле.
Каннингам приехала в морг вместе с детективом-сержантом Филом Маркхэмом. Результаты вскрытия еще не были готовы, но Каннингам нажимала изо всех сил, требуя хоть каких-нибудь новых данных. Эвана Филдинга их визит привел в раздражение: он терпеть не мог гонки и недовольно заметил, что не может ничего сказать, пока работа не завершена, подчеркнув, что много раз предупреждал об этом. Тело Донни Петроццо уже «разделали», внутренние органы вынули и взвесили, поэтому Каннингам не понимала, чем, собственно, Филдинг так недоволен. Просматривая свои записи, Филдинг сказал, что убитый вел довольно нездоровый образ жизни. Его последний ужин состоял из гамбургера и чипсов. Кроме того, в крови был высокий процент алкоголя. Покойный явно злоупотреблял наркотиками. Носовая перегородка слабая, в ноздрях следы кокаина. Смерть наступила около трех дней назад, но пока не удалось установить, что стало ее непосредственной причиной.
— Мне требуется время, чтобы закончить исследование. Больше пока ничего не могу сказать.
— Смерть наступила от передозировки? — не отступала Каннингам.
— Пока я не могу этого утверждать, — ответил Филдинг, утомленный ее натиском.
— Но вы обнаружили кокаин?
— Следы кокаина. Очевидно, что он регулярно употреблял наркотики, но пока у меня нет оснований утверждать, что смерть наступила вследствие передозировки именно этого вещества. Не хотелось бы, чтобы вы ловили меня на слове, однако что-то мне подсказывает, что передозировка действительно имела место; повторяю: не знаю пока, чего именно, но полагаю, какого-то из опиатов.
— Почему вы так думаете? — задала Каннингам следующий вопрос.
— Сужу по состоянию сердца. Как раз собирался произвести кое-какие анализы. Пока их не сделаю, больше ничего сказать не смогу.
Детектив-сержант осмотрел тело и спросил, сам ли Петроццо ввел себе наркотик.
Взглянув на него, Филдинг пожал плечами:
— Вполне вероятно, но, даже если он сам себя отправил на тот свет, вряд ли после этого он был в состоянии запихнуть себя в черные мусорные мешки — в четыре мешка — и обернуть их вокруг своего тела, закрепив скотчем.