Шрифт:
— А что, бифштекс в самом деле вкусный?
— Очень! — сказал Двуединов, аппетитно прищелкнув языком.
— И борщ понравился? — растерянно произнес шеф.
— И борщ. Все, все понравилось, дорогой. Вы просто волшебник! — обнимая повара, сказал Двуединов.
Повар ушел в смятении.
— Так, так, начинает действовать, — уже потирал руки Двуединов.
Как-то, прочитав книгу жалоб, волшебник просто почернел. Двуединов ликовал: скоро он будет есть деликатесы. И вот повар самолично поставил перед клиентом поднос с блюдами.
«Кажется, плод созрел», — подумал аспирант и алчно взглянул на еду. Увы! Борщ, в котором одиноко плавал лавровый лист, был прозрачен, как воды Байкала. Бифштекс, как только Двуединов ткнул в него вилкой, рассыпался.
— И теперь вам понравился бифштекс? — испытующе спросил повар, не сводя глаз с клиента.
Двуединов, который в бифштексе обнаружил гвоздь, просто позеленел.
— И эту несъедобную вещь вы называете бифштексом? — не выдержав, закричал он. — А борщ? Это же баланда, а не борщ! И во всем явное недовложение! Я не доверил бы вам мытье посуды! А еще называетесь поваром!
Чем больше распалялся Двуединов, тем спокойнее становилось лицо шефа.
— Вообще-то я не повар, — признался работник кухни, — по специальности я психолог.
— Психолог? — переспросил растерявшийся клиент.
— Да, представьте, обстоятельства заставили сменить работу.
Шеф вздохнул и тонким мизинцем почесал малиновый нос.
— Ясно, — протянул Двуединов. — Поэтому вы и наблюдали все время за мной. Я вам показался интересным?
— Очень. Когда вы стали писать благодарности, я подумал… Но теперь вижу, что вы вполне нормальный человек.
— Да, но почему вы не реагировали на мои первые жалобы? — поинтересовался Двуединов. — Вас ведь, наверное, лишали премии?
— Верно, — откровенно подтвердил повар, — лишали. Но это семечки по сравнению…
Он замялся и неосторожно посмотрел в сторону кухни. Следуя его взгляду, Двуединов увидел там большую, наполненную доверху хозяйственную сумку и все понял…
Повар же, пожелав клиенту приятного аппетита и хорошего здоровья, ушел к себе на кухню.
ПРИБАВКА
После выступления на хозяйственном активе с критикой начальника, Антипов три года ждал обещанной ранее прибавки к зарплате. На четвертый — пошел к начальнику.
— Что там у тебя, Антипов? — не отрываясь от бумаг, спросил руководитель.
— Сидор Матвеевич, я вам уже не раз говорил. Меня не устраивает оклад. Прошу повысить на десять рублей.
Начальник удивленно вскинул брови.
— Тебе, активисту, рационализатору, и только на десять? Ты смеешься, Антипов? Соображай: оклад у тебя сто двадцать, если прибавлю только десятку, то будешь получать одинаково с лодырем Мальковым… Значит, так, Антипов, не меньше чем на четверть оклада при первой возможности! Ты вот меня критиковал, а я тебя повышу в должности. Потому что для меня принципиальность — прежде всего.
«Удивительный человек», — подумал довольный Антипов, выходя из кабинета.
Прошло два года. Прибавки не было. Подчиненный снова обратился к начальнику.
— Хочу получать хотя бы как Мальков.
— Равняешься на тунеядца? — посуровел начальник. — Знаю, все знаю о тебе. Что заочно окончил институт. Изобретатель, общественник, примерный семьянин. Минимум на треть оклада при первой возможности!
Антипов ушел от руководителя озадаченным. Еще через год, встретив Сидора Матвеевича у проходной, он показал пальцем на высоко пролетавших журавлей, потом на синицу, беспечно щебетавшую на дереве, и тяжело вздохнул:
— Лучше десятку.
— Что, десятку? Прекрасному работнику?
Сидор Матвеевич выглядел оскорбленным.
— Не такой уж я прекрасный, — сдерживая раздражение, возразил Антипов. — В рабочее время играю в настольный теннис, делаю часовые перекуры, недавно сорвал срок сдачи отчета. В общем, работаю как Мальков.
— Эх, наговариваешь на себя, Антипов. Далеко тебе до Малькова. Закладывает Мальков.
Сидор Матвеевич выразительно показал на воротник.
Через три месяца инженер ожесточенно бил себя кулаком в грудь.
— Поверьте, пьяница я! Совершил недельный прогул. Дома устроил дебош, попал в милицию. Кроме того…
— Достаточно, Антипов, — оборвал его начальник. — Не могу не поверить тебе. Налицо грубое нарушение трудовой дисциплины и нелады с моралью. Придется понизить тебя в должности. Принципиальность для меня — прежде всего.
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СОВЕТ
В кабинете главного режиссера драматического театра зазвонил телефон.