– Еще бы. Надо быть безумцем, чтобы перерезать горло родной матери, а потом напиться ее крови.

– Мерзость какая! – поморщилась Мира. – Если нам предстоит услышать ваш рассказ обо всех его безумствах и гадостях, я бы предпочла сделать это разом, когда мы все усядемся.

– Так и сделаем. Фин, надевай свитер и садись за стол, как цивилизованный человек. – Мэри Кейт протянула ему свитер. – Брэнна, я похозяйничаю на кухне, поищу, что у тебя там есть, чтобы на стол поставить. Мне кажется, поесть сейчас никому не помешает.

Пока Мэри Кейт носила на стол щедрые остатки рождественской трапезы, Брэнна расслабленно опустилась на стул, довольная, что не надо ни о чем хлопотать, и приготовилась вместе с Фином поведать свою историю.

– Родную мать… – покачал головой Бойл, беря себе один из аппетитных сэндвичей, на скорую руку приготовленных Мэри Кейт.

– Всего лишь женщина, сказал он, еще и старуха, – начал Фин. – Никаких чувств! Он к ней вообще ничего не испытывал. В нем вообще чувств не было, – добавил он, – одна чернота.

– Значит, ты слышал, с какой загадочной силой он говорил?

Фин удивленно повернулся к Брэнне.

– А ты – нет?

– Только гул, как вначале, при входе в пещеру. Какой-то монотонный бубнеж.

– Нет, я слышал. – Фин рассеянно потер плечо – то место, где стояла отметина. – Ему обещали больше власти, вечную жизнь и все, что он только пожелает. Но чтобы больше получить, он должен был больше и отдать. Пожертвовать тем человеческим, что в нем осталось. А началось с его отца.

– Ты это знаешь или только так думаешь? – спросил Коннор.

– Знаю. Я его видел насквозь и видел, что в камень у него на шее заточен дух-искуситель. Демон. Видел все желания и всю алчность этого духа. Его… ликование по поводу скорого освобождения.

– Демона, говоришь? – Мира взяла в руки бокал с вином. – Что ж, это что-то новенькое… И жуткое.

– Да, только он не новый, – поправил Фин. – Этот демон стар как мир, он просто ждал своего вместилища.

– То есть Кэвона? – уточнил Бойл.

– Пока это Кэвон, – сказал Фин. – Самый что ни на есть. Но в нем теперь поселилось другое существо, которое испытывает неутолимую жажду власти и крови.

– Как мы и предполагали, источник его силы – в камне, – продолжила Брэнна. – И формирование этого источника началось с жертвоприношения. С крови родителей, которых Кэвон принес на алтарь своего могущества. Он сам наворожил себе эту нечистую силу, продал ей душу и заключил в себя… ну, раз Фин говорит, что это демон, пускай будет демон.

– А почему Сорка? – спросила Айона. – Почему он был ею так одержим?

– Из-за ее красоты, из-за ее силы, из-за… из-за ее… не знающей границ любви к своей семье. Красотой и силой он жаждал завладеть, а любовь к семье хотел разрушить.

Фин потер висок, пытаясь унять пульсирующую боль, которая все не утихала.

– Она отвергла его, и не раз, – продолжал он, так и не дождавшись, чтобы боль отступила. – Отвечала на его посулы насмешкой, презирала его. И тогда он…

Фин сбился, потому что в этот момент к нему сзади подошла Мэри Кейт и обеими руками потерла виски, потом затылок и шею, где, оказывается, гнездилась еще более сильная боль, хоть он этого не осознавал.

И боль ушла.

– Спасибо!

– На здоровье.

Она, как настоящая бабушка, поцеловала его в макушку, после чего села на свое место. Разволновавшись, Фин теперь понял, откуда в Айоне ее доброта и открытое сердце.

– Так вот. Его страстное влечение к ней как к женщине и как к колдунье переросла в одержимость. Он мечтает ее совратить, забрать то, чем она владеет, и он убежден, что никакая магия, никакие чары не способны его остановить, не в силах поколебать его решимость. Но ее могучая энергия – вот что представляет для него опасность, угрожает его существованию, а отвергнув его назойливые ухаживания, она лишь уязвила его непомерную гордыню.

– А потом их стало трое, – принялась рассуждать Брэнна. – А трое – значит, больше силы и сильнее угроза. Мы можем его прикончить.

– В тот момент, в пещере, когда он принял в себя этого демона и всю его тьму, он возомнил, что с ним никто и ничто не совладает. Никогда. Но демон, живущий в нем, умнее. Он лжет Кэвону, как предостерегала его мать. Он лжет.

– Мы можем ранить его, заставить его истечь кровью, сжечь его дотла, только… – Коннор развел руками. – Пока мы не уничтожим вместе с ним его амулет, пока не умертвим демона, дающего ему силу, он будет исцеляться вновь и вновь.