Шрифт:
– А дальше ясно, что если его ударило током от троллейбуса, то это несчастный случай.
– Нас это не устраивает.
– Точно. Но то, что погиб он именно от электротравмы, - факт установленный.
– Значит, исходим из того, что током его ударил не троллейбус. Тогда что?
– А с чем он еще соприкасался в этот момент?
– С другими пассажирами.
– Правильно. И кое-кого из них тоже тряхнуло, но не так сильно.
– Здорово! Значит, это не его ударило от одного из пассажиров, а, наоборот, они пострадали от Кривопалова, рикошетом?
– Именно так, в соответствии с нашим методом.
– Но, кроме как со своей одеждой и "дипломатом", он больше ни с чем не соприкасался.
– Одежду пока оставим на самый крайний случай... А вот "дипломат" может представлять интерес.
– В каком смысле?
– А ты припомни, что говорится об этом "дипломате" в протоколах опроса свидетелей, которые тебе дал Черных.
– Что он был зажат в руке Кривопалова и пришлось применять некоторые усилия, чтобы освободить его из уже мертвой руки.
– А что там же говорится о второй из пострадавших - пожилой женщине?
– Она упала в обморок.
– Правильно. Но что она держала в руках?
– Авоськи с продуктами, которые попадали на асфальт.
– Вот видишь! - торжествующе воскликнул Житков.
– Что?
– Разницу.
– Какую? - Крылов был озадачен и не понимал радости собеседника.
– Почему-то у женщины авоськи падают на землю, а Криволапов...
– Кривопалов, - мстительно поправил Крылов.
– Неважно.., а Кривопалов зажимает "дипломат" в руке. Почему?
– И почему же, по-твоему?
– Тебя когда-нибудь током било? - неожиданно спросил Житков.
– Сильно никогда. Так, по мелочам.
– Меня тоже по мелочам. Но однажды я присутствовал при том, как один наш милиционер на дежурстве схватился за неисправный электрочайник под напряжением.
– И что с ним стало?
– Его трясло, как отбойный молоток, но бросить ручку чайника он не мог, пока мы не выдернули шнур из розетки. Руку свело судорогой.
– Жив остался?
– Остался. Только заикался недели две. Потом постепенно прошло.
– То есть ты хочешь сказать, что Кривопалова убил его собственный "дипломат"?
– Больше нечему.
– А как пострадали остальные пассажиры?
– Представь себе, что "дипломат" сработал в тот момент, когда Кривопалов прикоснулся свободной рукой к троллейбусу. Тогда часть напряжения попадает на его корпус и удар получат те, кто дотронулся до корпуса рукой или встал одной ногой на подножку, как эта женщина. Только рука Кривопалова зажимает "дипломат", как источник тока, а женщина роняет авоськи, поскольку они таковыми не являются. Логично?
– Логично. Но что потом стало с этим хитрым "дипломатом"?
– А вот это нам и предстоит выяснить. Если это было убийство, как я склонен предполагать, а не замаскированное самоубийство, то рядом должен был находиться тот, кто привел "дипломат" в действие.
– А затем, возможно, и заменил "хитрый"
"дипломат" на обычный - по виду точно такой же.
– Верно. И если этот хитрый "дипломат" уже уничтожен, то доказать что-то будет чрезвычайно сложно. Поэтому завтра с утра вплотную займешься секретарем покойного. Как его там?
– Семко Евгений Олегович.
– Наезжай на Евгения Олеговича поплотней. Явно напирай на "дипломат". Может быть, он задергается и сделает какую-нибудь глупость.
Я буду тебя подстраховывать и постараюсь проследить, что он будет делать после того, как ты уйдешь. Понял?
– Чего тут не понять.
– Тогда на сегодня все. Завтра утром встречаемся здесь и уточняем детали. Только прошу без опозданий.
Глава 5
Семко, высокий сухощавый брюнет лет двадцати четырех, ждал Крылова, как это и было условлено по телефону, на своем рабочем месте - в приемной перед пустующим теперь кабинетом ныне покойного шефа. Он не производил впечатления волевого сильного человека. Более того, он заметно нервничал. Хмуро поздоровавшись, Крылов сел в предложенное ему кресло и без предисловий спросил, глядя прямо в глаза собеседнику:
– Господин Семко, меня интересует, в сущности, только один вопрос: где "дипломат", который держал в руках ваш шеф в момент своей гибели?
Семко слегка побледнел.
– Что вы сказали? - неуверенно переспросил он.
– Вы прекрасно слышали, что я сказал. Где "дипломат"?
– Я не понял сразу, о чем, собственно, речь, - начал оправдываться Семко. - А где тот "дипломат", я, ей-богу, не знаю. Наверное, у его жены. Но точно не скажу.
Крылова интересовали не столько слова, которые произносил Семко, сколько его общая реакция. Он заметил, что тот сумел взять себя в руки, но глаза Семко все же затравленно бегали.