Шрифт:
"Машину помыть - заедем?
– завязывая перед зеркалом бонусный галстук, интересовался генерал.
– Может - цветы купим?"
"С цветами, Константиныч, - перебор".
"Это почему же? К ней не внук, поклонник едет!"
"Лев Константинович, мы не можем заявиться к Леле запросто, - осторожно приступил к охлаждающим процедурам артисткин внук.
– Возле ее дома, наверняка, полиция дежурит. Меня ждут. Зоя же - не объявилась. Грачевы описали мое тело, внешность - я до сих пор основной подозреваемый. А так же и "конотопский дядя" в новом костюме, что вчера в "Ладье" нарисовался... непонятно откуда".
"Черт, - расстроено опомнился носитель. Сел на кровать, растянул тугую удавку галстука.
– С внутренними разговорами нам надо, Боря, прекращать. Я что-то совсем... ку-ку... Совсем с глузда сбиваюсь..."
"Я тоже, Константиныч, не в полной форме, - сознался Завьялов.
– Кеша не зря нас предупреждал. Заиграемся. У них в будущем все четко - альфа-личность, бета-путешественник. А мы все разговариваем да шепчемся на равных..."
Огорошенное, расстроенное генеральское лицо отражалось в зеркале платьевого шкафа, стоящего напротив кровати. Очки перестали требоваться Льву Константиновичу еще этим утром - эффект омолодителя работал на полную катушку.
Борис отдал приказ глазам зажмуриться. Словесно оформил мысль: "Но к Леле, Константиныч, все же надо съездить. Она себе места не находит, я переживаю".
"Смотаемся, Бориска. Поглядим, как там путешественники и Зоя, и поедем. Костюм - снимать?"
"Да фиг с ним, превосходительство. Пошикуй немного. Тебя и по фотке, коли что, срисуют. Мы осторожно подберемся".
Отводя глаза от зеркала, Завянь поднялся с кровати, спустился па первый этаж в гостиную...
В комнате почти стемнело - солнце спряталось за домом. При появлении Бориса, Зоя и Иннокентий прекратили разговаривать. Лица у обоих были заговорщицкие, странные, но благо, не заплаканные.
Завьялову показалось, что говорили здесь о нем. Ни как два грозных внутренних циклопа, а как шушукающаяся девушка с умелым сплетником: щеки Зои пылали, Иннокентий плутовато отводил глаза.
– О чем толкуете?
– устало поинтересовался Боря. Недавняя психологическая встряска вымотала его бесконечно!
– Иннокентий рассказал мне, какие замечательные у нас... у меня и у него..., - запуталась Зоя.
– В общем, он рассказал мне об Иване и Марье!
– И как?
– усаживаясь на край дивана, сгорбившись, спросил Завянь.
– Потрясена, - развела руками в пустоту слепая девушка.
– Не ожидала, что смогу родить т а к и х детей...
Завьялов усмехнулся. Подумал о реакции Жюли на эти разговоры. Как ни крути, пока что ее муж единственный носитель тела потенциального отца. Небось, мадам - ревнует. Зубы скалит.
Но уютно свернувшаяся на коленях мужа мадам безмятежно посапывала.
"Ай да Кеша, ай да хлюст, - хмыкнул генерал Потапов.
– Умасливает девушку, пока супруга дрыхнет! Планомерно подготавливает к койке, как к необходимости. Про чудных деток начирикал".
"Ловкач, - хмуро констатировал Завьялов.
– Но впрочем, мы здесь по другому поводу".
– Зоя, ты спать хочешь?
– Удивительно, но - нет, - улыбнулась раскрасневшаяся девица.
– Столько всего нового..., так странно...
– Взыгравший материнский инстинкт, умело привлеченный Иннокентием, поправил настроение. Мозг девице вынес.
"Ай да Кеша, - вновь завел Лев Константиныч.
– Не только успокоил, но и разбередил нашу красотку!"
– Зоя мне придется ненадолго уехать. Вы тут справитесь?
– Конечно, Борис Михайлович!
– верноподданнически подскочило тело Бориса Михайловича, забыв, что на коленях Жюли задремала.
– Ой, милая, прости!
– оформитель успел подхватить хвостатую супругу за продырявленный обрезок свитера.
– Я так неловок...
Мадам оскалилась, зевнула, смешно оттягивая волосатые уши на лысом черепе.
"Порядок, - буркнул генерал.
– Жюли проспалась, отдохнула, приглядит за муженьком и Зоей".
* * *
Девятнадцать лет назад Михаил и Маша Завьяловы полетели в другой город на свадьбу бывшей сокурсницы. Сынулю Борю бабушке подкинули.
Бориска радовался, прыгал ненормальным щенком над собранной сумкой! Каникулы, каникулы! свободная, только тебе, а не театру, принадлежавшая Леля!..
Самолет родителей Бориса разбился где-то под Саратовом.