Шрифт:
– Хорошая легенда, – сдержанно похвалил герцог. – Сам придумал?
– Вереск подсказал, – без тени смущения признался Женя.
– Я так и понял. И все же хотелось бы услышать подлинную историю.
Женя тяжко вздохнул:
– Поверьте мне, ваша светлость, подлинная история звучит куда менее правдоподобно. И ее желательно рассказывать без лишних свидетелей.
– Даже так? Вы меня заинтриговали, – под пеплом усталости явственно вспыхнула искра интереса, и я почувствовала себя инфузорией-туфелькой, к которой приближается толстая игла естествоиспытателя. – Проводите господина белль Гьерра в триста десятую камеру, госпожу Юлию – в триста пятнадцатую. С господином белль Канто я побеседую немедленно.
Шагая по узкому темному коридору под бдительным оком конвоиров, я невольно прислушивалась к затихающим голосам:
– Вы кошмарно выглядите, ваша светлость. Когда вы последний раз спали?
– Когда мне понадобится твой бесценный совет касаемо моего здоровья, я непременно дам тебе знать. А пока будь добр, заткнись, пожалуйста.
– Вы же сами изъявили желание побеседовать со мной немедленно.
– Слушай, белль Канто, в вашем Реале все такие наглые?
– Ну что вы, ваша светлость! Я уникален.
– Хвала Создателю…
***
Беседа с Женей затянулась надолго, так что у меня было предостаточно времени, чтобы обдумать свою объяснительно-оправдательную речь. И чем дольше я думала, тем больше приходила к выводу, что лучшей стратегией в данном случае будет честность. Во-первых, обмануть профессионала, который собаку съел на разгадке подобных легенд, практически нереально, тем более экспромтом. Нас элементарно поймают на разнице в показаниях, и единственный шанс этого избежать – говорить правду. Во-вторых, своей фразой про неправдоподобность подлинной истории Женька однозначно дал понять, что будет придерживаться той версии моего появления в окрестностях Вельмара, которую слышал от меня. Упомянуть про Звезду Четырех Стихий тоже придется, тем более, что Луч Воздуха у меня конфисковали при обыске.
Не знаю, была ли затянувшаяся тревожная пауза частью психологической обработки подозреваемого или лорд Дагерати действительно увлекся разговором с Женей, но к тому моменту, когда шеф СБ почтил своим вниманием камеру номер триста пятнадцать, я была полностью готова к конструктивному диалогу. Он деловито устроился за грубым дощатым столиком, достал несколько листов бумаги и ручку-самописку. Когда охранник, повинуясь безмолвному знаку, исчез за дверью, Дагерати почти доброжелательно – во всяком случае, без грубости – пригласил меня присесть на кровать (второго стула в камере не было) и поведать для начала историю моего появления в Союзных Королевствах и знакомства с Женевьером белль Канто.
Я рассказала все без утайки… ну, почти без утайки. О виртуальной реальности я упоминать не рискнула – осталась верна официальной версии о таинственной стране Реал, затерянной в мировом океане.
Герцог выслушал мой сбивчивый рассказ, не перебивая и никак не выражая своего отношения к нему, затем приступил к вопросам. Некоторые вопросы повторялись, менялась только формулировка, из чего я сделала вывод, что общую картину лорд Дагерати уже для себя составил, и основная цель допроса – определить, говорю ли я правду.
Отвечая на монотонные вопросы, я неожиданно успокоилась. Страх исчез – осталось только вполне естественное волнение – так волнуешься на экзамене, к которому хорошо подготовился. Умом я понимала, что про этого человека ходит дикое количество самых ужасающих слухов, что его имя произносится шепотом, что на его совести больше убитых людей, чем на моей – комаров… Но глаза видели немолодого, смертельно усталого мужчину, которому ее легкомысленное высочество устроило чертовски веселую неделю и который вместо того, чтобы, наконец, отоспаться за несколько бессонных суток, вынужден общаться с непочтительным нахалом белль Канто, невыносимо высокомерным полуэльфом и подозрительной девицей, с честным видом несущей какую-то ахинею. И нет никакой возможности понять, то ли эта бредовая история случилась в самом деле, то ли девица просто повредилась рассудком. А тонкие аристократические пальцы с безупречным маникюром мелко дрожат от недосыпа и передозировки стимуляторов…
– Вы бы и правда поспали, ваша светлость, – сочувственно предложила я. – Женю вы уже наверняка допросили, а мы с Вереском до утра точно никуда не денемся.
Я ожидала вспышки гнева или, по меньшей мере, язвительных комментариев в духе тех, которыми лорд Дагерати ответил на аналогичное Женькино предложение. Но герцог устало потер виски, поморщился, как от головной боли, и сказал:
– Пожалуй, вы правы. Я уже убедился, что либо вы говорите правду – по крайней мере, так, как вы ее видите, либо успели эту легенду отрепетировать не в пример лучше предыдущей. Для того, чтобы окончательно разобраться в вопросе, мне понадобится помощь специалистов по кхаш-ти, а это действительно подождет до завтра… Скажите мне лучше вот что. Я так понял, что вы тоже видели этого Ринальдо. Как он выглядел?
Я напрягла память и постаралась как можно точнее воспроизвести внешность господина Ринальдо.
– Могу ошибиться в деталях, – честно предупредила я под конец. – У меня было занятие поважнее, чем таращиться на незнакомого мужика. Вы бы лучше у Ники спросили – она с ним общалась в более спокойной обстановке.
– С ее высочеством я уже поговорил, но еще одно мнение со стороны не помешает. К тому же у Вероники ужасная зрительная память, ее описания – сплошной поток эмоций. Не могу же я в ориентировке указать, что "от его голоса мурашки бегут по коже".