Шрифт:
– Гадать не пробовали? – с подковыркой спросил Олаф.
– В гадания я не верю. Это способ обманывать других, но еще больше – самообман, – отрезала краснопальточная Клер.
– Карты подбросил кто-то из вас. Я знаю, – холодно повторил Лауфейсон.
– Ой, у меня на старой работе был случай, – затараторила офисная крыса. – Прихожу, открываю ящик, а там – карта. Ромбик такой красненький. Я спрашиваю всех: кто подложил? И никто ничего не знает. Хлопнула я дверью сегодня, значит, подбросили мне эту штуку дня два назад.
– Не знать, что красный ромбик – это бубновый туз, самая сильная карта в своей масти? – удивился Олаф. – Впрочем, мне по почте пришел пиковый валет.
– Как и тебе тоже? – не сдержалась Клер. – Хотя я получила другую карту.
Прикрепили к зеркалу в опере. Червонная дама. Интересно, присутствующие здесь, что-то подобное получали?
Все недоуменно переглянулись.
– Мы ничего не получали, – ответила мамаша, закутывая детеныша в огромный конверт. – и оставьте на с в покое. Лично мы, – ее фраза не могла не вызвать у присутствующих сарказма, – уходим.
Она встала и, уволакивая свое сокровище, спеленатое, словно куколка гусеницы, покинула обшарпанную комнату.
– Так-так, одну карту выбили, – сардонически произнес Лауфейсон. – А теперь еще раз спрашиваю, кто еще получил такой сюрприз?
– Два валета что-то означают? – спросила Концепция. – Сегодня подкинули на коврик у входа.
– Совсем ничего, игра в карты началась, и не факт, что вы все будете той масти, какую каждому подбросили, – ответил Лауфейсон, от которого несло перегаром. – А теперь все вон! Сеанс ку-ку!
Толпа поспешила покинуть ненормального психолога и выйти на свежий воздух. У всех был неприятный осадок, но обсудить сеанс хотелось всем. Никто, правда, не хотел нарушать молчание. Наконец, бросила реплику военная в отставке.
– Все-таки я правильно сделала, не заплатив ни за консультацию, ни за сеанс. Сплошное шарлатанство, замешанное на рекламе. Слышишь, дорогой, – это уже касалось ее спутника, – все-таки ты был прав. Этот салон психологической помощи – очередное выманивание денег.
– Странно, – на этот раз спокойно произнесла краснопальточная, поправляя шапочку с прикрепленным париком, – что сегодня был такой негатив. Нужно будет сменить психолога, а то у Лауфейсона в последнее время снесло башню.
– Ты совершено права, дорогая, – поддержал жену цилиндр. – И, как вас там, Герд? – он обратился к бывшей военной. – Вы – тоже. Но карты действительно были, и посылал их не наш терапевт. Такое ощущение, он их тоже получил от кого-то. Только я не понимаю, что общего между нами? Мы же раньше ни с кем не встречались.
– Я всех вижу впервые, – заметил Олаф. – предлагаю забыть все это и разойтись. Единственное разумное решение на этот вечер.
– Разумнее всего так и поступить, но вряд ли это у вас получится, – проскрипел голос – тихий, но в то же время властный. – Карты разосланы, приглашения получены, а кукольник дергает своих детишек за жалкие нитки!
Со стороны ступеней ковыляла, опираясь на клюку, отвратительного вида горбатая старуха. Клюка была старинной – с резьбой, изогнутой, словно змея. Руки были в облегающих перчатках из дорогой кожи, но поверх указательного пальца – кольцо из желтого металла с большим овальным камнем. Да и одета старуха была престранно. Длинное черное платье-колокол, с волочащими по грязной площадке шлейфом, рукава – тоже длинные, чуть ли не до земли с лиловой каймой, по виду напоминавшие крылья летучей мыши… И злобное серое лицо с желтыми от контактных линз глазами. Хотя камни покрылись наледью, старуха, вопреки хромоте, передвигалась довольно быстро. Миг – и она уже стояла возле толпы, пристально разглядывая каждого в отдельности.
– Посмотрим, посмотрим, кто тут у нас, – наконец, произнесла она. – Кое-кто сбежал, кое-кто не пришел, думая, что последние события их не касаются, но это далеко не так. Интересно, что вас привело в проклятый дом, который не так давно назывался раем?
Все инстинктивно попятились назад к двери. А старуха спокойно стояла на месте и ухмылялась.
– Знаете, что я вам скажу, не надо было вам сюда приходить. И вести дела с Лауфейсоном тоже. Вряд ли вы слышали о Корпорации, к которой Лауфейсон когда-то принадлежал и откуда был изгнан с волчьим билетом. После этого он стал совершено неадекватным.
– Нам что от этого? – спросил Олаф, но тут же пожалел об этом: старуха подошла прямо не нему и схватила за руку.
– Ты скоро все узнаешь сам, но отдал бы очень дорого, чтобы ничего не знать об Игре, – оскалила она свои желтые зубы источенные кариесом.
– Здесь слишком много сумасшедших, – выдала офисная крыса. – Пора расходиться.
– Еще как пора, – процедила старуха сквозь зубы. – Ну, до свиданьица, может, кого-то из вас еще увижу.
Пока она говорила, от реки поднялся нарастающий ветер. Он дул ей в спину и казалось, будто из спины старухи поплыли пряди черного тумана, а обручи юбки подались в сторону. Наконец, ветер превратился в шквал, избравший своей целью старый город. Странно и неприятно было смотреть, как старуха легко взмывала по лестнице, убегающей на Королевский холм и скрылась во мраке.