Шрифт:
Усабиус заговорил только через несколько минут после ухода Гвардейца Ворона.
— Просто чудо, что мы дошли так далеко, брат.
— И всё же мы здесь. Салнар был адамантиево уверен, что их жертва откроет для нас проход вглубь вражеской территории. Похоже, он был прав.
Я посмотрел назад, на север и потом на запад, в направлении Ургалльской низины. Костры там были ярче и выше, чем обычно, обжигая небо горящими когтями. Истребительные отряды были на марше — я слышал, как громко и нестройно рожки ревут в ночи. Призыв к оружию, к убийству или оглашение того, что выживших нашли и уже на них охотятся?
Голос Усабиуса отвлёк меня от мрачных раздумий: «На другой стороне долины лежит корабль нашего отца. Может, мы уже близко к Вулкану».
— Уже думал, что будем делать, если найдём его? — повернулся я, заостряя внимание брата на вопросе.
— Ты имеешь в виду, когда.
— Нет, если.
Он что-то пробормотал. На мгновение подумалось, что негодование и гнев вспыхнут вновь, как тогда, на борту «Чистилища», но этого не произошло.
Плечи Усабиуса слегка обмякли в капитуляции.
— Я надеюсь, что примарх будет знать, что делать.
— Мы сейчас как никогда нуждаемся в его наставлениях, — я поколебался, прежде чем озвучить то, о чём думал, но промолчать не мог. — А если мы найдём лишь его тело, если Вулкан мёртв, то что тогда, брат?
Тот глубоко вздохнул, и долгий, глубокий выдох нёс с собой всю его неуверенность и беспокойство: «Тогда мы продержимся, сколько сможем, чтя его память и сжигая врагов дотла».
Это был хороший ответ.
— На наковальню, брат, — сказал я, наполнившись огнём уверенности.
— На наковальню, — отозвался Усабиус.
Мгновением позже заметил Хаукспира, вернувшегося из разведки. Тот наградил меня странным взглядом, по-птичьи слегка наклонив голову набок, и сказал: «Насколько я могу сказать, путь свободен, по крайней мере, на несколько километров. Но здесь что-то в воздухе…» Он замолчал, и, когда продолжил, в голосе слышалось беспокойство: «Думаю, задерживаться в этой долине дольше необходимого будет неосмотрительно. Все мои инстинкты кричат держаться подальше».
— Засада? — спросил я.
— Нет, — ответил Морвакс. — Что-то другое, что-то, что я не могу распознать.
— Может, обойдём её и рискнём на границе Ургалльской низины?
Хаукспир, уже повернувшийся, чтобы спускаться вновь, покачал головой: «Слишком опасно. Пойдём вперёд, глаза открыты и ушки на макушке». Взглянул через плечо, над бесшумным силовым генератором, питающим броню: «Я поведу».
Усабиус пожал плечами, и мы последовали за Гвардейцем Ворона в тень.
Хаукспир скрылся из виду почти сразу же, как мы достигли дна — угловатого и узкого, но вполне достаточного по ширине, чтобы вместить трёх легионеров.
И спустя несколько минут я ощутил то же неуловимое, что так обеспокоило Морвакса. Меньше чем через сотню метров странное душераздирающее чувство объяло меня. Как будто бритвы во рту, хотя крови не было, или песок под ногтями, несмотря на то, что руки закованы в керамит. Единственное, как можно это описать — зуд, как от прицела у затылка или ножа на волосок от открытого горла.
— Ты это чувствуешь? — шёпотом спросил Усабиуса.
— Будто жуёшь ржавые гвозди или шагаешь по стеклу.
— Да, — ответил я, осознав, что мы остановились. Взглянул на ретинальный дисплей своего шлема. Расстояние, пройденное по дну долины, было восемьдесят восемь целых восемьдесят восемь сотых метра.
Ровно.
— Странно… — пробормотал я.
В ухе затрещал вокс.
— Я кое-что нашёл, — напряжённо сказал Хаукспир.
— Ты в порядке, брат? Судя по голосу, что-то…
— Идите быстро и тихо. Идете прямо на мой сигнал, ни шага в сторону, — сказал он, добавив — поверить не могу, что не заметил это раньше, — и оборвал связь.
Апотекарий был недалеко. Он присел перед бугром из камней, исследуя их остриями молниевого когтя.
Как только мы добрались дотуда, я вновь глянул на дисплей: пятьсот двенадцать метров. Снова точное значение: когда я остановился, сотые сменились нулями.
— Восемь по восемь восемь раз… — выдохнул я.
Хаукспир резко обернулся: «Что ты сказал?»
— Не знаю, почему это сказал, — ответил я и указал на бугор, — на что ты смотришь?
Холм был в два раза выше легионера, широкий внизу и сужающийся к вершине. Трудно было понять, что это такое, из-за покрывшей его чёрной вулканической пыли и пепла Исствана.