Шрифт:
— Четыре человека. А в "Шермане" пять. Впереди два, механик-водитель, и его помощник, он же пулеметчик. И три человека в башне. Валентайн — очень подвижная машина. У нее сильные скоростные качества.
— У нее низкий профиль?
— Да. Двигатель хороший.
— Бензиновый?
— Нет. Американские и английские танки были дизельными. Это немецкие танки были бензиновые, а эти были все дизельные.
— В сравнении с немецкими танками. Допустим, когда вы попали на фронт, вам приходилось сталкиваться с немецкими танками?
— Приходилось. Мы очень боялись немецких танков. На моих глазах сожгли два танка, пушка и прицел у немцев были хорошие. Если мы сталкивались с немецкими танками, мы старались отходить, задом, задом.
— Была такая инструкция, что не вступать в бой с немецкими танками?
— Нет. Такой инструкции не было. Боже упаси. Если бы была инструкция...
— Просто старались не ввязываться?
— Старались по возможности. Но все это зависело от командира, от командира роты, от командира полка.
— Если говорить о Валентайнах, у них хорошие переговорные устройства, рация?
— Радиостанция у них хорошая была, ничего не скажешь. Она работала на фиксированных частотах неплохо. Радиостанция называлась у нас — 9РС, а у них, я уже забыл сейчас, цифра была 19. Я запомнил, что у них фиксированные частоты. Мы горя в этом отношении не знали. Переговорные устройства в танке у них неплохие.
— Вы командир танка, и вы же командир орудия, да?
— Да.
— Как заряжающему командовали?
— Он сам знал. У них удобно, хватаешь за ручку, выдернул ее, снаряд не горизонтальный, а часть боеукладки, чтобы было быстрее, вертикальная. Поднимаешь и сразу. Снаряды-то не тяжелые.
— Какие-то лимиты по снарядам были?
— То, что входит в боекомплект. В зависимости от боевого комплекта. Порядка 40. От 30 до 40.
— На "Валентайне" какой процент осколочно-фугасных и бронебойных?
— Бронебойных, конечно, меньше. Осколочных побольше.
— Вас использовали, как танки непосредственно поддержки пехоты, или все-таки как танки прорыва?
— Как непосредственная поддержка пехоты. Механизированная бригада пехоты были и наш танковый полк, всегда было тесное взаимодействие. Они нас вперед гонят, мы их вперед.
— Десантники на броне были?
— Были. Тяжелая судьба у этих людей.
— В первом бою против кого вы действовали?
— У немцев пехота впереди не шла. Впереди шли танки, бронетранспортеры, отдельные артиллерийские установки. Пехота была, но редко. А так были машины, бронетранспортеры. На машинах подвозили пушки, пулеметы.
— Удалось подбить?
— Не знаю. Стрелять, стреляли, но не знаю.
— Первый бой был на Матильдах?
— Да. А Шермана получили в 44-м году.
— Когда вас отвели на переформирование, вы передали свой танк?
— Он был уже подбит. В борт попали, гусеницу раздели. Мы встали и нас долбили, 2-3 снаряда попало.
— Не пробило броню?
— Пробило нижнюю часть. Первый раз мы даже спаслись все.
— Несколько раз подбивали?
— Да. Первый раз все спаслись.
— Танк вытаскивали?
— Танк вытаскивали, ходовую часть выведут из строя, все работает, и двигатель, и пушка, но ты трогаться не можешь, ты уже мишень. Ждешь, когда тебя оттащат в лощинку.
— Было такое, что запрещали покидать танк, пока он не сгорел?
— Нет. Вы понимаете, это все разговоры. Спрашивают, почему ты не сгорел. У нас таких командиров не было. Может быть, мне везло на командиров. Когда загорится танк, мгновенно начинают рваться снаряды. Успеешь выпрыгнуть, хорошо. Не успеет...
— Из Матильды легко было выбраться?
— Там размеры внутри были большие. Трудности не составляло.
— Танк подбили, надо сразу выпрыгивать? Или если он не горит, можно остаться?
— Не только можно, но и нужно остаться. Если башня крутится — стреляй.
— У вас в полку были тягачи, или танками оттягивали?
— Были тягачи, но с ними было плохо, больше всего оттягивали танками. Хотя запрещали. Трактора были, С-80, такие мощные трактора, но против танка они слабы, конечно. Уже позднее появились тягачи на базе танка Т-34.