– А причем тут Майдари?

– Не причем. Это все выдумки Таиры, она мастак на создании баллад и сказок.

– А все-таки, расскажи.

Смий нахмурился и провел рукой по волосам:

– Подожди немного. Вот встретишь своего парня. Поженитесь, и вас отправят в сакральное место, и расскажут занимательную историю, о том, что Майдари покидая этот мир, отдала свою любовь к Тагару земле, и на ней выросли уникальные цветы. Только, вот тебе мой совет, не верь. Чудес не бывает. Думаю, просто массовый психоз на фоне выдуманной истории. Цветов не видел. Меня туда не пускают.

– Расскажи, пожалуйста, причем тут цветы? Ну, что тебе стоит. Я сейчас хочу знать.

– Нет! И хватит об этом. Пошли, а то скоро стемнеет.

Когда мы вышли на поляну, Мараш в нетерпении ходил взад и вперед. Увидев нас, остановился:

– Все можно сделать сегодня, - сказал он.
– Мне приказано привести на потеху пришельцев красивую невинную девушку.

– Что значит на потеху?
– не поняла я.

– Значит для морального убийства, - зашипел Смий.
– Вот ты и пойдешь.

– Я????

– Не бойся, Дайри! Ты уже поняла, что надо сделать. Входишь в их сознание, и отключаешь.

– Но я не отключала сознание.

– Попробуй на Мараше. Быстро!

Я посмотрела на Мараша, тот испуганно смотрел на меня, я вошла в его мозг и приказала отключиться. Он замер на месте, глаза его не моргали.

– Молодец, а теперь тихо выходи.

Мараш вздрогнул, передернул плечами:

– Ну, начинай же, - попросил он, обращаясь ко мне.

– Все уже сделано, - вытерла со лба пот.

– Нам просто повезло, - усмехнулся Смий.
– Мараш одень ее в платье девушек Лунного мира, и веди к этим подонкам. Дайри, ты отключаешь их, уничтожаешь аппараты, и быстро возвращайтесь назад. И запомни, - он повернулся к грустному человеку, - ты мне за нее головой отвечаешь!

– Конечно!
– кивнул Мараш

И мы пошли к городу. Всю дорогу мой провожатый уговаривал меня быть осторожной, не выдавать своих чувств, чтобы не раскрыться, и быстро отключить пришельцев:

– И главное - не бойся, я всегда буду рядом, - повторял то и дело он

– Мараш.
– прервала я его, - почему Смий командует нами. Кто ему дал такое право?

– Они древнейшие представители разумных существ нашей Вселенной, - шёпотом сказал он и оглянулся, будто открывал какую-то тайну.

Я решила еще раз попробовать свою силу, и попросила рассказать, почему Смий с такой злостью говорит о Тагаре и Майдаре.

– Ты очень похожа на Майдари, - сказал он.
– Когда я тебя увидел, даже не поверил своим глазам. Меня удивляет, почему Смий не заметил этого.

– А что она ему сделала?
– вновь спросила я мысленно.

– Она пыталась погубить его, но он выжил - ответил Мараш и тяжело вздохнул.

– Погубить??? За что???

– Не знаю. Только она считала его врагом. Хотя это не так. Смий хороший. Он никогда никому не сделал зла.

– А Тагар?

– Тагар!?! Они одно время были друзьями, а потом что-то случилось, но что не известно. Только будто между ними пробежал огонь, представляешь, они вдруг ни с того ни с сего подрались. Волховёр покалечил накха, и даже чуть не убил.

– Страсти какие! Но за что?

– Я же говорю, никто не знает. И вряд ли узнает. Тагар давно умер. А Смий никогда об этом не говорит, и, думаю, никогда никому не расскажет. Но мне кажется, это все из-за Майдари!

– Но почему?

– Сказать не могу. Уверен, и все.

– Но ты знал ее. Какой она была?

– Не знал, видел только два раза. Какая была? Такая как ты, только глаза у нее были другие.

– А именно?

– Трудно сказать словами. В них таилась ожесточенная мука. Понимаешь?

– Нет!

– Прости. Тогда не могу объяснить. Ну, вот и пришли.

Мараш боялся зря. Хотя открывая дверь, я опасалась, что не выдержу и сорвусь, ведь там сидели убийцы моих родителей, но увиденное так поразило меня, что я просто забыла все на свете. В комнате Советов вдоль стен стояли коробки, тюки, вещи непонятного назначения, расставленные, как попало. Обстановка, окружающая людей, может очень много сказать о хозяине. Беспорядок в комнате - неразбериха в головах. А тут был хаос. Да, и сами сидевшие в комнате мужчины походили на кролинов. Они смотрели на меня с такими же удивленными и жадными глазами, будто ожидали получить сладкий плод. Поэтому заставить их застыть не вызвало ни малейшего затруднения.