– Кто плакал?
– спросила она.

– Девочка потерялась, - ответил мужчина, толкая меня к двери.

– Иди, иди, не бойся, - хозяйка схватила меня за руку и втянула в комнату, - ночью нельзя ходить. Опасно. Завтра мы найдем твоих родных.

Меня покормили, не о чем не расспрашивая, и отправили спать в спальню, где видимо когда то жила девушка, на второй этаж.

А утром меня разбудил дикий вопль. Соскочив с постели, надев на ходу платье, я бросилась вниз по лестнице, и чуть не загремела, подвернув ногу. В распахнутую дверь вбежала девушка в одной нижней рубашке, ее безумные глаза были полны ужаса. Она бросилась к матери:

– Что я там делала? Зачем ты отдала меня?
– кричала она, прижимаясь к ней.

– Ластина, доченька...
– шептала хозяйка, обнимая девушку.

– Что случилось?
– спросила я.

Девушка вдруг затихла, посмотрела на меня, потом перевела взгляд на мать, будто хотела что-то спросить, потом снова на меня, опустила глаза, резко вскинула голову:

– Я гадкая, гадкая, она чистая, чистая, я ненавижу себя, ненавижу...

Ее руки метнулись к лицу, оцарапали лоб, щеки, грудь, при этом она страшно завыла. Мать пыталась остановить ее, я бросилась ей помогать. Сознание Ластины было раскрыто, нет, не так, неестественно вывернуто, я наполнила его силой и приказала успокоиться. Девушка застыла, глядя куда-то вдаль.

– Ее надо уложить, поможешь? Отец ушёл. Мне одной не справиться, - попросила ее мать.

И мы вместе повели больную в комнату, где я только что спала. Мы с трудом протиснулись втроем в дверь, и рубашка девушки, зацепившись за что-то, сползла. Мы довели девушку до постели, и уложили лицом на подушку...

Я вскрикнула и застыла от ужаса, ее мать потеряла сознание. Все тело девушки было располосовано, несколько кровавых узких рубца кровоточили.

Кто-то вбежал по лестнице и остановился за моей спиной, медленно повернула голову. На пороге комнаты стоял хозяин, его мертвенно бледное лицо, с широко раскрытыми глазами, застыло в мучительной гримасе. Потом он вошел, укрыл дочь одеялом, и поднял жену, ударил легонько по щеке, она пришла в себя, всхлипнула и уткнулась ему в грудь.

– Что все это значит?
– спросила я.

– Ее пришелец замуж взял, - тихо сказал отец.

– Замуж?
– не поверила я, - это у них называется замуж?

На кровати девушка зашевелилась, перевернулась к нам лицом, потом села. Одеяло соскользнуло на грудь.

– Ластина плохая жена, - сказала вдруг она, а потом ее милое личико исказилось - я гадкая...
– коснулась раны на плече, - Больно. - И тихо заплакала.

Ее плачь, привел меня в чувство:

– Мне нужно чистое мокрое полотенце и свежая рубашка, - сказала я. Приблизилась к Ластине, и погладила ее по голове: - закрой глаза, - попросила я, ляг на живот и ничего не бойся, сейчас боль сниму.

Через несколько минут раны затянулись и шрамы исчезли. Хозяйка принесла мне полотенце, и я стала осторожно обтирать тело. Когда девушка повернулась ко мне, я увидела ее грудь:

– У нее ребёнок?
– удивилась я.

– Да, девочку родила, - прошептала хозяйка.

– Ей кормить пора, - растерялась я.

– Ластина плохая мать - посмотрела на меня девушка.

Я почувствовала, как глаза застилают слёзы, отдала полотенце матери и спустилась вниз.

За столом сидел хозяин и плакал. Я впервые в жизни видела, как плачут мужчины. Это было еще страшнее, чем то, что я увидела наверху. Услышав мои шаги, он повернул голову:

– Не пойму, как я мог пойти на это, отдать свою девочку этой толстой жабе? Где были мои мозги?
– простонал он.

Я хотела ему ответить, что он ни в чем не виноват, он сам не понимал, что делал. Но ответить я не успела. Во дворе послышался крик. Мужчина вздрогнул, встал и выглянул в окно:

– Ее муж пришёл, наверное, требует, чтобы Ластина вернулась. Он муж... Но Ластина... - рыдания не давали ему говорить.

Распахнула дверь. Передо мной стояло что-то невообразимое. Толстое как бочка тело, маленькая лысая голова, круглый нос, и брызгающие гневом глаза. Выпятив нижнюю губу, он обращался ко мне с высокомерным вызовом, а понятные мне слова доносились откуда-то сзади его головы:

– Я требую, чтобы мне вернули жену, - говорил он.
– Вы не имеете права удерживать ее. Она моя ...

И тут я поняла, что передо мной сумасшедший. Заявить женщине "моя" - это оскорбить ее. Женщина, как и любой человек, не принадлежит никому, кроме самой себя. И сказать о человеке, как о собственности, вверх неприличия. Ненависть и отвращение заклубились внутри меня вихрем, я вновь почувствовала как мое тело начинается сжиматься, а вокруг завыл ветер. Представила себе, что ветер - это мой кулак, и ударила в злобное лицо. Пришелец взлетел над крышей соседнего дома и исчез вдали. Тяжело дыша, оглянулась. Хозяин стоял в глубине комнаты с вытаращенными глазами. Поняв, что я выдала себя, испугалась. Сгустила туман, поднялась и полетела над городом в сторону леса. Смия увидела сразу, его золотое тело блестело на солнце, как свет Маяка в ночной мгле. Спустилась, и со слезами на глазах бросилась к нему.

– Где ты была?
– сердито начал он, но потом осекся, - Что случилось? Кто тебя обидел?

Задыхаясь от рыданий, рассказала про Ластину и ее толстого мужа:

– Этого так оставить нельзя. Я разорву этого гада, - вскричал Смий.

– Нет!
– раздался голос, это был Архинал, - его надо судить. Убить без суда против закона.

– А бить девочку, это как? По закону?

– Нет, это не по закону. Он нарушил наш закон, и его будут судить, - жёстко сказал знающий.

– Хорошо. Делайте, как хотите. Но эту семью, надо переправить в Ирий. Во-первых Таира поможет девочке, во-вторых, они могут проговориться про Дайри. А мне это совсем не надо.