Шрифт:
— Ух, холодно! Собираемся, у нас очень мало времени. Звездолет МЧС вылетает через два дня. Я его командир, и моим произволом штатный биолог у нас ты.
Божедар зябко повел плечами и подошел к окну. Земля была покрыта инеем, а из низко повисших туч сеялся мелкий колючий снег.
— Как-то неожиданно, — он постучал ногтем по стеклу, но, наверное, Тома прав. Стоит хотя бы на время уехать.
— Пойдем к матери завтракать. Она, наверное, уже и заждалась. Разоспались мы.
— И все-таки я не понимаю, зачем вам биолог.
— Я тебе по дороге все объясню. Введу в курс дела.
— Пойдем, — Божедар оглядел свою комнату — отсюда и брать-то особо нечего. Смену белья разве что, да бритвенные принадлежности.
— Экипаж на полном обеспечении, у нас даже трусы форменные, — подтвердил его мысли Тома и ухмыльнулся.
Божедар кивнул. Взял с кровати плюшевого медведя и сунул за пазуху. Оставить мишку одного в холодном запертом доме он не смог.
***
Поезд уносил их все дальше и дальше от родного города. Матушка Тома — дай ей бог доброго здравия — согласилась приглядеть за домом и теплицей.
— Не волнуйся, мой мальчик, присмотрю, — она обняла Божедара, и тот поразился, что под толстой кофтой оказалось совсем мало плоти — тетка Цонка, всегда казавшаяся крепко сбитой, как будто усохла. Он покосился на друга, неужели он не видит, но тот нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Берегите себя, — Божедар порывисто обнял ее в ответ и отстранился, стесняясь проявленных чувств.
— Идите, мальчики, а то опоздаете. Поезд ждать не будет.
Саму поездку он почти не запомнил. Тома порывался что-то там рассказывать — обещал же, но мозг выхватывал лишь отдельные куски, не давал из пестрой мозаики собрать целое. Божедар сдался:
— Тома, давай потом, я что-то сейчас соображаю плохо.
— Немудрено, — согласился тот. — Ладно, все равно тебе подробности только после всех формальностей расскажут. Сам понимаешь, не мы определяем степень секретности.
— Расскажут?
— Не придирайся к словам. Дадут несколько папок с материалами, будешь изучать, — Тома шутливо стукнул его по руке, шлепок получился громким, и крупная тетка, сидящая через проход от них, уставилась с неодобрением.
Божедар вдруг испугался: куда он лезет? Зачем? Государственные тайны, секретные материалы, а он обычный биолог!
Тома подавил смешок со странным булькающим звуком. Божедар сначала не понял, посмотрел с беспокойством, а тот как ни в чем не бывало подмигнул и, приобняв, положил голову на плечо.
— Я вздремну, — промурлыкал он достаточно громко, чтобы тетка услышала и возмущенно отвернулась.
Так и ехали. Плечо немного затекло, но сонное сопение возле уха убаюкивало, и Божедар время от времени тоже проваливался в дрему и не обращал внимания ни на громкие объявления станций, ни на плачущего где-то в начале вагона младенца.
Оформление бумаг на зачисление в экипаж не затянулось. Уже гораздо позже он понял, что его кандидатуру проверили и одобрили задолго до появления Тома. И что сам приятель на самом деле мало что решает, главные в деле формирования экипажа космолета — психологи и безопасники. Ну, может, еще медики, которых Божедар не любил до колик.
Как только последняя подпись была поставлена, ему выделили каюту — крохотную конуру, однако, вмещавшую удобную койку, под которой был ящик для личных вещей и откидной столик. Условия спартанские, но жить можно, решил Божедар. Зато рабочее место ему понравилось намного больше. Огромная по меркам корабля оранжерея была полностью в его распоряжении: что сажать, как располагать, какие опыты проводить — все на усмотрение биолога. Угол, где располагался диванчик и два кресла, предназначенные для отдыха экипажа, он решил отгородить вертикальной стеной зелени: и людям приятно посидеть в зеленой беседке, и на ход исследований влияния будет меньше.
Ему нравилось все: возможностей для реализации самых смелых планов было хоть отбавляй. Божедар радовался как ребенок, но ровно до того момента, как корабль оторвался от пускового стола. Его, конечно, предупредили о перегрузках. Да, они были не столь чудовищны, как на заре космической эры, но свести совсем на нет их было невозможно — фотонные двигатели запускали только за пределами Солнечной системы, и отрываться от земной тверди приходилось по старинке, разгоняясь на реактивной тяге.
Наступившая невесомость оказалась не лучше. Хорошо, что это мерзкое состояние продлилось недолго, капитан врубил гравитационную установку. Кровь наконец отлила от головы и более-менее равномерно распределилась по организму, тошнота отступила, и Божедар вздохнул с облегчением.
Привыкать к пониженной силе тяготения пришлось долго. Наверное, так чувствовали себя люди на поверхности Луны или любого другого небольшого небесного тела, когда за один шаг можно преодолеть метров пять. Главное при этом не стукнуться головой о потолок, нечаянно вложив в движение немного больше силы.
К концу первого дня заглянул Тома:
— Ты как?
— Нормально. Изучаю вот, — Божедар похлопал рукой по ближайшей папке, даже не пытаясь встать с койки; проклятый откидной столик, на котором высилась гора материалов, все равно бы не дал развернуться.