Шрифт:
Имело смысл. Если вы подожжете корабль, или вызовете рой ядовитых мух, спастись будет негде.
– Это какое-то устройство, которое имплантируют в руки. Совершенно незаметно снаружи, но позволяет поразить любого магией. Причиняет тебе ужасную боль, но тому, кого ты схватила, еще больнее. По-настоящему гадкое приспособление. Люди умирали от них.
– Люди, которых тряхнули?
Я задумалась, случалось ли такое с Чокнутым Роганом... ладно, мне пора прекратить зацикливаться на этих глазах. Я только перешла в старшие классы, когда была сделана эта запись. Он, вероятно, даже выглядел по-другому. И совершенно точно не был тем девятнадцатилетним. Он прошел через шесть лет войны. Война перемалывала людей и выплевывала остатки. Если я продолжу в том же духе, то закончу в Герольде, выискивая фанфики про Чокнутого Рогана. «Мы занимались любовью, пока город вокруг нас рушился, рассыпаясь кусками бетона от безысходности...» Да, точно.
Бабуля кивнула.
- Пораженные, и те, кто их поразил. Шок работает в обе стороны. Сначала нужно зарядить прибор собственной магией, и только тогда он сразит человека, которого ты коснешься. Штучка поглощает немало сил. Если она возьмет слишком много магии, тело не выдержит, и тебе крышка. В первых испытаниях смертность превышала тридцать процентов. Ко времени службы Пенелопы, их уже значительно улучшили. Ты просто не поверишь, какие у них сейчас устройства. Мой знакомый может парочку имплантировать.
Это меня не удивило.
– Это незаконно?
– О да.
– Бабуля улыбнулась.
– И ты можешь умереть от этого. Хочешь такую штуку?
– Нет, спасибо.
– Уверена?
– Бабуля подмигнула Арабелле.
– Тебе больше не понадобится «тазер».
– Да, у меня все отлично. И, кроме того, я стараюсь избегать ситуаций, когда мне в первую очередь нужно использовать «тазер».
– Ага.
– Например, у меня был шанс допросить владельца мото-салона поздно вечером, но вместо этого я решила вернуться домой.
Бабушка Фрида поставила тарелку и подняла пятифутовую монтировку, которая использовалась для разборки гусениц на транспорте. В умелых руках та могла обездвижить танк, а бабушка Фрида была экспертом.
– Я не понимаю тебя, Нева. Тебе двадцать пять лет. Где твоя жажда приключений? Когда я была в твоем возрасте, я была на другом конце света от места, где родилась. Ты просто такая... благоразумная.
Арабелла оживилась, почувствовав, как запахло жареным. Мне нужно пресечь это в зародыше, или подколки никогда не закончатся. Тех, кто демонстрирует слабость перед подростками, дразнят до смерти. Суровая правда жизни.
– У меня вся семья странная. Кто-то должен быть благоразумным, чтобы остальные могли быть безрассудными чудаками.
– Тебе нужно пожить немного для себя.
– Бабушка вставила монтировку в зубец гусениц.
– Сходи на свидание с плохим парнем. Кинься в драку, очертя голову. Напейся. Хоть что-нибудь!
Игра на чувстве вины. К несчастью для бабушки, я росла с четырьмя младшими братьями и сестрами. Временами игра на чувстве вины была единственной причиной, по которой в доме делалась уборка.
– Бабушка, почему ты не вяжешь?
– Что?
– Почему ты не вяжешь? Все бабушки вяжут.
Бабушка навалилась на монтировку. Гусеница расцепилась и рухнула на пол с громким лязгом. Она уставилась на меня большими голубыми глазами.
– Ты хочешь, чтобы я вязала?
Арабелла прыснула.
– Если посмотришь в словаре «бабушка», увидишь маленькую пожилую леди с двумя спицами и клубком ниток.
– Я притворилась, что ворошу воображаемые спагетти двумя воображаемыми палочками.
– Иногда я сижу и думаю, вот если бы бабушка связала мне шапку или шарф...
– Мы живем в Хьюстоне, штат Техас!
– Бабушка вытерла руки тряпкой.
– У тебя будет тепловой удар.
– Или мягкую игрушку. Я бы обнимала ее по ночам.
– Я тяжело вздохнула.
– Ну ладно. Я полагаю, этого никогда не произойдет.
Арабелла захихикала. Бабушка направила на нее монтировку.
– Тишина на галерке.
Я улыбнулась доброй, милой улыбкой.
– Ладно, я пошла. Вы, двое, повеселитесь тут. Мне завтра на работу.
Глава 4
«Нестандартные мотоциклы Густава» занимали прямоугольное стальное здание с гофрированными металлическими стенами. Сооружение было ровно двести футов в ширину и восемьсот футов в длину, произведено «Олимпия Стил Билдинг», доставлено и собрано на месте четыре года и семь месяцев назад. Берн нашел для меня городские разрешения на застройку. Прошлым вечером, перед сном, я несколько часов читала досье на Адама Пирса и все, что Берн смог накопать на него за день. Я прочла интервью с родителями Адама и учителями, статьи в таблоидах, внушающие доверие сплетни из «Геральд» и всю ту малость, что говорили об Адаме его приятели из колледжа. Я прочла его изречения. Адаму нравилось выступать на публике, особенно после демонстрации семье среднего пальца, и в этом его посыле было не столько анархии, сколько права сильного. «Если ты можешь получить все, что захочешь, то ты и должен это получать, а правительство с полицией не должны тебе мешать, потому что у них нет права на существование». Он сыпал терминами вроде «негативной свободы» и цитировал Гоббса. Я знала о Гоббсе только из-за того, что моя специальность включала в себя несколько курсов политологии.