Шрифт:
– Тогда с Алеком.
– Его в городе тоже нет. Ни его, ни Елены.
– С Ричардом! – тут же нашлась я и напомнила, - кто-то хотел убрать его следы в прихожей.
– Спасибо, Оля.
Я поднялась к себе и мягко толкнула дверь. Смешно ли, но мне основательно не по себе, сердце в ушах стучит, меня бросает, то в жар, то в холод. Это не тревога, нет, мне просто очень больно. Просила несколько месяцев меня не беспокоить, и упорно держала себя в руках. А он позвонил, не выждав и трети из отведенного срока. Опять спешит поделиться своими новостями и услышать мое мнение, заручиться поддержкой, или желает проверить вновь связи на марионетке?
Последнее скорее всего, у него отныне все должно быть в порядке. Горько усмехнулась, сделала несколько успокаивающих вдохов и, сжав руки в кулаки, вошла. Взяла умолкший телефон, проверила звонки. Всего лишь два входящих, а Серега говорил, что Леша названивал или он хотел сказать, что телефон долго звонил.
Я обняла плюшевого мишку, села на кровать и, не давая себе времени на долгие размышления, позвонила. Гудок, еще гудок, а дальше женский голос без интонации произнес: «Телефон абонента вне зоны, позвоните позже». Отключил. Как это на него похоже. Не получил что хотелось и начинает игнорить, никаких полутонов серого, все только так, как ему хочется, только так, как ему надо. Прижала к себе мишку крепче и уткнулась в его шкурку лицом.
Написать ему… или нет? Как жертве безответных чувств писать не стоит, как другу нужно. И если написать, то что? «Извини, не увидела звонков» – напишет друг, «Я же просила меня не тревожить» – отправит жертва. А если напишу, что будет дальше? Он продолжит меня истязать сам того не зная. Но ведь и оставить его я так просто не могу. Я же не он, чтобы десять дней молчать и сделать вид, что ничего не происходит. А вдруг ему все равно? Десять дней, двенадцать или пять, ему все равно, сколько я буду молчать. И он решит - не ответила на звонок, так катись своей дорогой. И что тогда?
Не проверишь, не поймешь, подвела я итог и написала ему смс-ку: «Извини, не увидела звонков. Что у тебя случилось?»
А дальше… стыдно признаться самой себе, но я ждала его ответа. Ругала себя и ждала, заставляла себя о нем не вспоминать и все равно время от времени поглядывала на телефон и проверяла почту. И даже готовясь к парам, думала, что же у него произошло.
Но прошел день, затем еще один, и еще… он не звонил, не отвечал, а я вновь убедилась в том, насколько крепко увязла в своей глупости. Прошла неделя, пришло и понимание, что пора рубить концы, я больше этого не вынесу. И он позвонил.
– Ольчик! – бодрый голос Леши в последнюю январскую ночь, для меня был сродни взрыву атомной бомбы. – Привет, как ты?
– Хорошо. – В горле сразу же запершило, ладони вспотели, а по спине пробежал мороз. Здравствуй паника. – Как ты?
– Наконец-то выехал из Днепропетровска, и уже неделю в Москве.
Я вышла из своей комнаты и спустилась вниз. Сережа уехал к Юле, так что я никого не потревожу, если займу кабинет Богдана Петровича, чтобы сказать Леше то, что намеревалась.
– Здорово… - выходит он звонил мне перед отъездом.
– Тут?
– не понял он меня.
– Нет, тут снежно, холодно… машины в пробках, народ злой, толкаются… Помнишь я тебе рассказывал о своем партнере?
– Да.
– Так вот он явился ко мне на днях и…
Чувствую, как во мне вновь скручивается тугой комок и начинает давить на ребра, как ускоряется сердечный стук от одного лишь его голоса. А я даже не прислушиваюсь к его словам, сквозь шум в ушах различаю только интонации и то плохо.
– Ле… - не произнеся его имени, оборвала саму себя. Какой нафиг Леша? Он мне никто! И он продолжает говорить, о том каков стервец его бывший партнер и как он его кинул.
– Ты здесь? Ольчик, я тебя не слышу.
– Я здесь, что там еще случилось? – спросила без должного интереса, но он продолжил говорить, теперь уже о Наташе и их совместных планах.
Как же мне его теперь называть?
Лешей – нельзя, хватит! Алешенькой или Лешенькой тем более. Алексеем? У меня язык не повернется, а он заподозрит неладное. Хотя, если раньше ничего не понимал, к чему ему сейчас ко мне прислушиваться. Алексом или Алеком? Ал. А. Просто ты. А лучше никак. Или же знакомый, знакомый брата, женатый знакомый засранец коротко – жзз. Не звучит. Тогда знакомый жалкий свин - зжс. Подходит. Свина со временем переформирую в семьянина и перестану вздрагивать от беззаботного и нежного «Леша». Может быть со временем смогу и других Алексеев так называть, а до тех пор…
– … Так вот, свадьбу наметили на двадцать четвертое, венчание тоже пройдем…
От такой чудной новости прикусила губу и зажмурилась. Мне будет горько встречаться с ними, тяжело присутствовать на свадьбе и венчании, на крещении детей, на всех их семейных праздниках… Не хочу. Я не хочу проходить через это. И не должна. Кто я ему? Всего лишь сестренка брата, друг по общению и больше никто. А значит, ничем я ему не обязана и не буду. И проще всего расставить все точки сейчас, пока не поздно, пока не передумала, не пожалела себя или его.