Шрифт:
А в последний понедельник ноября отец Серафим повел всех своих новокрещеных в отдел полиции за документами. Получив справку об этом и посчитав приведенных по головам, люди с Октябрьской набережной вздохнули спокойно. Вечером того же дня дежуривший в Адмиралтействе Дейвин был пойман телефонным звонком и обрадован новостью о том, что все блудные сааланские души, кроме двоих, найдены, благополучно обзавелись паспортами и поставлены на учет, наконец. Дейвин удивленно спросил, с какого перепугу они сааланские, если гражданство им аннулировали вместе с именами. И чуть не поперхнулся, услышав в ответ радостное заявление, что раз так, тех двоих магов полиция, пожалуй, без Дейвина поищет, им такие розыскники и самим пригодятся. А то вдруг он передумает и захочет их себе.
Вечером понедельника двадцать второго ноября мы с Максом вдвоем, загибаясь от хохота, ввалились в кабинет Полины. Макс вернулся из Саэхен, с совета дома Утренней Звезды, со второй половиной нашей истории, и эта вторая половина делала все целое невозможно смешным. Это мы и объясняли ей то хором, то поочередно, через "хихи-хаха". Макс пришел в себя первым, вытер слезы, выступившие от смеха и объяснил все коротко и понятно, как мог только он:
– В общем, Полина Юрьевна, меня выперли из Созвездия, но я остался в доме, а с ней вышло наоборот, и вот мы оба здесь, и оба принесли князю Димитри клятву верности, которая по законам Созвездия вообще не имеет значения, но в том и дело, что в Созвездии не употребляют слова "закон", - и он снова хихикнул.
Полина выслушала это с удивленной улыбкой и согласилась:
– Да, выглядит как театр абсурда. Впрочем... знаете, все равно поздравляю.
И Макс очень серьезно ее поблагодарил.
А на следующий день после завтрака подразделение отправилось на обязательные занятия русским, а я пошла в лабораторию, как всегда этой осенью. Точнее, я туда зашла, взяла распечатку с задачей, цветные карандаши, листы бумаги и планшет, у него мощности было побольше, чем у моего коммуникатора. И устроилась в школьном зимнем саду на подушке между горшком с чем-то похожим на фикус и кадкой с пальмой и углубилась в расчеты. Вечером меня ждал князь.
Когда он проглядывал листы, его брови поднимались все выше, я мрачно молчала, крутя в пальцах кубок с теплым пряным вином. Наконец он посмотрел на меня, ободряюще улыбнулся и спросил:
– Как ты выходишь в синий спектр?
Я вздохнула и начала объяснять, князь внимательно слушал и кивал, и когда я закончила, сказал:
– Здесь есть переход, ты права. Но он не такой выраженный, вот смотри, - он внес исправления в рисунок и вернул его мне.
Все, что я делала сегодня, можно было выкинуть в помойку. Исключения или правила, не важно. Просто это надо чувствовать, потому что обычной логике оно не поддается. А кроме нее, у меня больше ничего нет. Я чувствовала себя уставшей и опустошенной.
– Ты был прав, - сказала я, глядя в одну точку, - мне не стоило возвращаться в Созвездие.
– У нас это называют верностью, - он продолжил так же мягко.
– Вернуться, когда ничего хорошего не ждет. Она требует мужества и силы.
– Я их подставила, - тихо сказала я.
– В случившемся изрядная доля вины твоего бывшего Дома. Они оставили тебя без контроля. Да, я уже слышал про "обратиться за помощью", не повторяй, - он махнул рукой на мою попытку возразить.
– Увидев первую подтасовку в отчете, Исиан должен был немедленно тебя отозвать. Хотя я отозвал бы раньше, после сообщения об инопланетных магах.
– Я бы не вернулась.
– Значит, надо было найти, приволочь силой домой, дать по шее и отправить чистить сортиры, - пожал плечами Димитри.
– или что там с провинившимися магами в Созвездии делают.
– Лишают Дара и дают пинка под зад, - нервно хихикнула я.
– На мой взгляд - перебор, и сильный. Исиан закрыл твоей судьбой ошибку своего Дома. Возможно, у сайх так принято. Или...
– он замолчал.
– Что?
– дернулась я.
– Или кроме тебя на Земле был еще резидент, а то и не один. И когда появились мы, они тебя использовали даже не как наживку - как осла на минном поле. Выживет - хорошо, не выживет - судьба такая. Отсюда и твоя странная защита.
– Они бы не стали, - тихо сказала я.
– Думаешь? Пока я вижу, что тебя дурно выучили, дурно воспитали, дали нагрузку не по силам, а когда ты с ней не справилась, вполне ожидаемо причем, обвинили в произошедшем. Чтобы вовремя попросить помощи - надо видеть границы своих возможностей, а этому, вообще-то, учат. Ты берегов не видела. Так кто в этом виноват? Ты или тот кто тебя учил?
– Но я же должна была это знать! Земля не первый мир, где я была.
– А Исиан должен был проверить, что знаешь, и, главное, можешь, причем именно здесь, на родине, а не в другом месте, - парировал Димитри.
– И лишь потом доверять самостоятельную работу.
– Так как проверить-то...
Димитри улыбнулся:
– Тебе еще рано задумываться об этом, ты не готова учить других. Но глава Дома такие вещи знает, иначе он бы не стал главой. Так что я бы поспорил, кто и кого подставил.
Я криво улыбнулась, и он подлил мне еще вина, и заговорил совсем о другом - об истории революционного движения в России. И мне на секунду показалось, что он подслушал мой разговор с Дейвином про декабристов и теперь хочет продолжения в виде историй о народовольцах. Он спрашивал, я называла имена и факты, не забывая повторять, что читала это все еще на первом курсе, он удивлялся обилию среди них женских - и результату, полученному ими полвека спустя после смерти. Улыбаться его удивлению я не рискнула. Да я и сама, прибыв сюда уже наблюдателем, пришла к выводу, что Европа только в тридцатые годы двадцатого века повторила путь народовольцев, разделив его на два разных движения, и там результаты были куда скромнее, и знатно обалдела. Так что выбирала между сочувствием и уважением, когда он вдруг сказал: