Шрифт:
Когда фарфоровая тарелка пустеет, удовлетворенный Грановский расслабленно откидывается на стуле, потирает сытый животик. А я лениво поднимаюсь, чай разливаю по высоким стаканам. Приношу блюдце с лаймом, склянку с медом, разворачиваю шоколад. Не в курсе, что он любит. Ловлю себя на мысли, что я вообще мало что о нем знаю.
Закинув в рот кусочек сласти, возвращаюсь к делам. Не оставлять же перевернутую с ног на голову кухню в беспорядке. Отправляю грязную утварь в посудомоечную машину. От всего сердца радуюсь, что не надо руками драить, потому что от обжорства страшно в сон клонит, пушистые ресницы еле хлопают. Готова прямо на полу свернуться калачиком, как домашняя кошка, и тихо уснуть в уголке, только б не трогали.
Грановского тоже сильно разморило. Громко зевает, потягивается. Чай только отхлебнул и не стал. Лениво поднимается, топает ко мне.
— Может, полчасика поваляемся на диване? — мне руку протягивает. А я заканчиваю последние штрихи, вытираю стол. — Кстати, если переоденешься, думаю, тебе комфортней будет. Обещаю, пальцем не трону, пока сама не попросишь, — и тут же, вопреки вознесенной клятве, загребущими конечностями обхватывает меня сзади за талию, топает со мной паровозиком. А я на ходу откидываю тряпку — надоело драить чужие хоромы.
Падаем на диван, укладываемся. Я под голову подушку пухлую подпихиваю, поворачиваюсь к Нервному лицом. А он меня к своей груди двумя руками притягивает, да еще сверху на мои ступни ногу закидывает, опять устало зевает.
— Спасибо, — шепчет мне куда-то в макушку, убирая с лица мои рассыпанные волосы.
— За что? — уточняю, хотя знаю ответ. Просто приятно, когда хвалят, не лишаю себя удовольствия послушать дифирамбы.
— Потому что ты рядом, — приподнимается надо мной, переворачивая мою тушку на спину. И пока не успела крякнуть, подхватывает губами верхнюю губу, Втягивает, чувственно посасывает.
Ох, мамочки! — Учащается пульс, глаза сами собой закрываются — все-таки не спаслась! — Его ловкий язычок находи мой, касается, с любопытством пробует на вкус, играет.
Понимаю, что в животе странно сжимается, напрягается, и хочется прогнуться к нему навстречу, запустить лапки в густую шевелюру, прильнуть сильнее. А он жадно терзает мой рот, щедро делясь дыханием. Изучает каждый уголок потайной пещеры, изводит.
Обхватываю его спину руками, плотно прижимаюсь отяжелевшей грудью, которой вдруг жизненно необходимо внимание, к сильному торсу мужчины. Забираюсь под хлопковую футболку пальчиками, провожу острыми коготками вдоль его позвоночника и уже глубоко, но прерывисто дышу.
Слишком легко и умело он пробуждает во мне женское начало, да так, что я теряю связь с реальностью, тону в опытных руках наглого соблазнителя. Грановский, я тебя убью! Что же ты творишь, засранец?!
— Моя сладкая девочка, — шепчет, обводя языком контур уха, втягивая в себя мочку, покусывая. — Безумно красивая и желанная, — требовательно раздвигает ноги, по-хозяйски устраиваясь между ними, — такая горячая и чувственная, — его влажные губы спускаются поцелуями по шее, язык скользит по кромке ключицы.
— Ах, — не могу удержать в себе стон, зажимаю ногами его бедра, а пальцами стискиваю волосы. Поясница выгибается в дугу, к нему навстречу.
— Да, девочка моя, громче, мне нравится, — тянет мою кофточку вверх, и та в мгновение ока улетает в неизвестном направлении.
Как же теперь быть со сказкой про лесбиянку, неужто вычислил? — Большая ладонь накрывает накалившуюся грудь в кружевном лифчике, сминает, а я не могу скрыть вырывающийся наружу всхлип, учащенно дышу, прощаясь с остатком здравого смысла.
Его упругие губы снова находят мои, изводят в блаженстве. Целует так чувственно, что кружится голова, а в низу живота пульсирует и бьет током. Испивает родник до дна.
Сжимаю пальцами его футболку, стаскиваю ее с парня. До дрожи внутри желаю почувствовать кожей, какой он горячий и неудержимый. Хочу его всего.
Помогает избавиться от разделяющей нас преграды, откидывает одежду в сторону и снова возвращается ко мне.
— Дааа… — мурчу от удовольствия, обнимаю его спину ладонями, сильнее вжимаюсь в него. — Идеально, — слегка приподнимаюсь, губами захватываю его подбородок. И тут же оставляю букет из поцелуев на шершавой от пробивающейся щетины шее. Языком ловлю мочку уха, втягиваю в себя, щекочу, возбуждая собственный аппетит.
— Ты моя хорошая, — грудь мужчины высоко взымается, а дыхание сбито. Обвивает руками мою поясницу, придерживая, переворачивается на спину. Оказываюсь на его бедрах сверху, устраиваюсь удобнее. Понимаю, что мне нравится эта смена факела первенства. Мой раскаленный котяра в моем полном распоряжении: могу делать все, что пожелаю. Ням!
Приподнимаюсь, рассматриваю свою добычу. Изучающе веду пальцами по крепкой, идеальной вырисованной груди, смело касаюсь скульптурно выточенного пресса, острым ноготком скольжу по сексуальной дорожке, бегущей от пупка вниз. Медленно изучаю своего мужчину. С наслаждением впитываю незабываемый образ душой.