Шрифт:
Думаю, именно из-за этой привычности, в этой ситуации я оказываюсь самым спокойным. Маг зол, запугивает стражу, слуги, и так шарахавшиеся от него, теперь буквально бегут по коридорам. Даже старые слуги! Охрана взвинчена и готова отражать нападения за любым поворотом коридора. Король напряжён, но усиленно старается этого не выдавать. Он крепко держит меня под руку и пытается изображать светскую беседу:
– Кажется, вам удалось завоевать сердце моего брата, Даниэль. Никогда не видел, чтобы Рейли позволял кому-то кататься на этом своём костяном монстре.
Я старательно эту беседу поддерживаю:
– Но это ведь хорошо, Ваше Величество? Я ведь здесь именно для этого?
Он, задумавшись, кивает:
– Несомненно. Но важно, чтобы сейчас брат не принял опасность слишком близко к этому самому сердцу и не распылил в пылу поиска врагов представителей какого-нибудь важного посольства.
Мы первыми входим в зал, где накрыты столы для сегодняшнего пира. Стража отодвигает всех придворных от короля и убирает стулья, позволяющие сесть рядом. Возле короля сегодня только один человек – я.
– После сегодняшнего пира, Даниэль, молва начнёт вас сватать ещё и мне, – на мой настороженный взгляд он смеётся. – О, вам нечего бояться. В круг леди, которых я предпочитаю, вы точно не попадаете. Тут мы с братом абсолютно расходимся, – он по-мальчишески подмигивает мне, только глаза остаются серьёзными. – Хотя смущать вас, признаюсь, очень забавно.
На губах владыки праздная улыбка, но жесты, глаза говорят совсем о другом. Эти самые глаза цепко следят за каждым входящим в зал. Стража пускает придворных и гостей по одному. Каждый приближается к королю, останавливается в нескольких шагах, кланяется, произносит приветствие и ещё несколько слов заверений в своей верности. Большинство придворных при этом сильно нервничают. Я вижу бледность на лицах, дрожащие руки, голоса, платки вытирающие пот.
В потоке проходят и слуги: повара, лакеи. Получив кивок короля, эти отходят к стене и замирают там.
Поток постепенно истощается. Гости рассаживаются за столы. Слуги всё так же толпятся у стены. В зал входит какой-то полный барон. Он улыбчиво кланяется владыке:
– Мой меч принадлежит только вам, мой король, – и направляется к столам. Более, кажется, никого нет. Я читаю в глазах владыки облегчение и удивление, потом он окидывает взглядом зал и снова хмурится. Из-за дверей слышатся голос Кагона:
– Ваше Величество, прочтите, молю!
Я вижу лицо посла. Он бледен и борется со стражником, толкающим его в зал. Борется так, как будто от этого зависит его жизнь. Королю подносят бумагу. Он пробегает по ней глазами и жестом велит ввести посла. Шаг… второй… и вот то, чего так боялся каждый входящий.
Прямо из стены появляется рука. Я узнаю рукав – это Рейли. Посол падает на колени. Кожа его начинает краснеть и сохнуть. Владыка в повелительном жесте вскидывает руку:
– Брат мой, не убивай его!
Рейли делает шаг из… стены. Тень возле неё так мала, что там не спрячется и кошка, не то что взрослый мужчина.
Король протягивает ему бумагу, одновременно уточняя:
– У него есть оружие или яд? Или они есть в зале?
Глаза мага абсолютно чёрные. Мне казалось, раньше они были светлей… Он зол, и это читается в каждом жесте. От него даже веет этой самой злостью… если такое, вообще, возможно. Я просто замираю, стараюсь быть незаметнее.
Король холоден и уверен:
– Я хочу, чтобы ты отпустил его, брат.
Глаза мага чернеют сильнее. Он делает шаг в сторону и, кажется, готов напасть на собственного брата… ещё мгновение. Рейли поднимает абсолютно чёрные глаза и в противовес взгляду произносит с ухмылкой:
– Как пожелаете, Ваше Величество, – потом делает пасс в сторону посла, и тот плашмя падает на пол без движения. Рейли кланяется брату, а потом молниеносно оказывается рядом со мной. Железная хватка на запястье, он выдёргивает меня из-за стола, теряя равновесие, я практически падаю на грудь магу, а вокруг нас вспыхивает пламя.
Когда оно постепенно спадает, ни короля, ни гостей в зале нет. Это, вообще, другой зал! Высокие стрельчатые окна, обгоревшие когда-то давно портьеры, пыль и множественные следы рун на полу. Огонь гаснет окончательно, и становится темно. В зале не горит ни одной свечи. Лишь слабый лунный свет проникает в окна…
– Даниэль?
Ладонь мага касается моей щеки.
До меня медленно доходит сразу несколько очевидных вещей: я в каком-то заброшенном месте, в темноте, прижат к груди мага настолько крепко, что в плечо впивается угол его наплечника, а ещё, кажется, мгновение назад он всё-таки убил посла Кагона. Последнего человека, кто хоть как-то оберегал мою неприкосновенность. Это бледное лицо до сих пор стоит у меня перед глазами… может, он этого и боялся? Понимал, как велика вероятность того, что в какой-то момент маг просто сочтёт его помехой?