Шрифт:
От ненависти и зависти, от обидных воспоминаний об упущенном времени, перехватывает дыхание.
Ну молодцы! Совершенно ведь распустились! И куда только смотрит правительство! Разве я, в их годы, такое себе позволял? Сегодня целуются, завтра — напишут в соцсетях какую-то дрянь, а послезавтра развалится весь Союз! Будто повстанцы дремлют! Врагу только и нужно, чтоб наши дети вот так целовались!
Стоп. Ведь я совершил отличную покупку! Ховерборд! Значит всё хорошо, и следует радоваться!
К тому же, это у них, у малявок — ни забот, ни хлопот. А мне пора возвращаться к работе!
Коридор — скоростной лифт — коридор.
Осторожно, как драгоценность, опускаю коробку на пол. Сбрасываю обувь и пропотевшую футболку.
Пора вытаскивать чип.
А зачем, вообще-то, его извлекать? Какой в этом смысл — если, как я убедился, он никак не воздействует на сознание? Пусть стоит!
С другой стороны, зря занимает разъём.
Нет, отключу…
Вж-ж-ух! — будто спадает с глаз пелена.
На смену радостному желанию действовать приходит головная боль и апатия. А ещё, жутко хочется пить.
Вот отчего взрослым нужно так много воды!
И теперь я вижу разницу в восприятии…
Комната не слишком просторная, улицы не настолько прекрасны. Где я зелень увидел? Три дерева! Мне ведь совсем не нравится этот город!
С чего это Мэйби — любимая? Может, из-за того, что для экспансии требуются новые люди?
И зачем я купил ховерборд? Мэйби практически взрослая, в её возрасте подобной фигнёй не страдают. К тому же, формально он относится к запрещённому на Диэлли частному воздушному транспорту. Что она с ним будет делать?
Зачем его вообще завезли? По ошибке? Я купил залежавшийся, никому не нужный товар?
Тоскливо смотрю на валяющуюся в углу коробку…
В голове тает эхо: работать, радоваться, работать…
Нет уж, спасибо! Взрослым я быть не хочу!
Глава 7. В действительности всё не так, как на самом деле
«5:21»
«Этот город. Белый, стерильный. Кажется, я его уже видел… Впрочем, все города одинаковые — белые и стерильные. Видел один — видел все… А вот чип, неужели он действует именно так?»
В это невозможно поверить!
«Что тогда получается? Отец — создатель тоталитарного общества?»
Кир вглядывался в чёрные небеса, в бликах от купола, но без облаков.
«Может, всё не так уж и плохо: разве был в истории человечества век поголовного счастья?»
«Поголовного… В „поголовном“, как раз и зарыта собака!»
Он вздрогнул.
«Зарыта!»
— Когда мы пойдём? — донеслось с дивана.
— Куда?
— Знаешь, куда. В отчий дом, раскапывать правду. Нужно вернуться в начало.
«Да что она, мысли читает? От „знающей всё“ гостьи из пустоты, можно ждать и такого! От воображаемого друга, тем более, ведь он — это я».
— Не могу. Слишком страшно.
— Не знать правду намного страшней! Правду о том, кто ты есть.
— Дай мне хотя бы ещё один день!
— Вот уж не знала, что ты любитель откладывать дела на потом! А хотел стать учёным! Разве учёный не отдал бы всё ради истины?
— Хотел? Я и сейчас хочу!
— Хотел! — поправила Эйприл, а Облако подтвердил: — Мяу!
Не сговариваясь, встречать рассвет они не пошли. Не было настроения. Долго валялись, а после, Эйприл «приготовила» завтрак.
Снова дурацкий салат! Да ещё не порезан! Огромные лопухи упирались, не желая лезть в рот. Кир весь перемазался в масле.
— Кушай! Полезно! — Эйприл положила листик котёнку на голову, будто зелёную шапку. Облако немедленно скинул одежду на пол — котам, даже очень учёным, плевать на дресс-код.
— А для тебя?
— Для меня полезно, когда меня любят! — заявила девчонка. — Без любви я исчезну, опять растворюсь в пустоте!
— Это какая-то шутка?
— Может быть… А может, со всеми так.
Когда был допит «тоже очень полезный», по заверениям девчонки, овощной сок, она заявила:
— Знаешь, нет лёгких путей. Просто нет. Лифт не поднимет тебя на крышу, не хватит энергии. Застрянешь в обесточенной тёмной коробке — не жалуйся, что на грязной лестничной клетке было всё-таки больше свободы. Если страшит долгий подъём по лестнице, может тебе и не нужен ветер, солнце и облака?
— Завтра…