Шрифт:
Я мысленно погладила её по голове, и она с улыбкой увидела этот образ. Я же радуюсь тому факту, что приняли за жену красавца, который идет рядом. А что? Вполне себе приличная семья: он — красавец, я — само обаяние, а Матильда…
А Матильда сделала вид, что закатывает губу в губозакаточной машинке.
Вредина!
Показала язык.
— Это моя соседка, Михаил Евгеньевич. Мне такую девушку вовек не соблазнить, — развел руками Драмир.
— Значит, повезло с соседями. Всего доброго, — лицо с обложек улыбнулось и начало поднимать стекло.
На миг, всего лишь на несколько секунд, он снял маску, и я увидела холодное, словно высеченное из мрамора, лицо. Взгляд, брошенный на меня, напоминал взгляд ленивого покупателя, который слоняется по длинному мясному ряду и не может выбрать вырезку на шашлыки. Харкнув синим выхлопом, джип сорвался с места и вскоре исчез среди неспешно едущих машин.
— Ого, какие у вас знакомые. Вы тоже там заседаете? — я показала пальцем в небо, подчеркивая статус нового знакомца.
— Нет, я обычный сантехник, но только мне доверяют ремонтировать коммуникации Белого дома. Прошел все проверки и тесты. Такие тесты даже космонавты не проходят — неделю под микроскопом у психологов и психиатров был. А уже из Белого дома сыплются калымы на другие дома, в основном с Рублевки. Думают, что я раскрою какую-нибудь важную тайну, если пригласившие меня напоят. Но у меня есть маленький секрет — я вообще не пьянею. То есть мой организм легко расщепляет алкоголь… Ой, вот мы и пришли.
Да уж, как быстро заканчивается дорога, когда есть приятный собеседник. Мы остановились возле нашей бежевой десятиэтажки и Драмир помог занести коляску.
— Мне очень приятно, что мы с вами познакомились, Анна Алексеевна.
— Можно просто — Анна, — я протянула руку.
Какая же у него твердая рука, прямо ладонь статуи, обтянутая кожей.
— Тогда меня можно просто — Драмир.
— А меня пусть так и называет — Матильдой Алексеевной. Нечего фамильярничать! — раздался в голове голос дочурки.
Я не обратила на это внимания, чем вызвала обещание ни за что не жевать кашу, когда у меня зубы выпадут.
— До свидания, Драмир. Мне тоже было очень приятно, — я загнала коляску в лифт и оглянулась на соседа. Хорош, хорош — ничего не скажешь.
Сам он остался в коридоре, так как мы заполняем всё пространство маленького лифта.
— Потом нажмете кнопку? — подмигнул он мне на прощание.
— Да-да, конечно. Всего доброго и… Надеюсь, что мы ещё увидимся…
Вот кто меня дергал за язык? Да никто не дергал. Сама дернула. Думаете — легко одной воспитывать ребенка? Легко ложится в холодную кровать? Ой, что-то я расчувствовалась.
— Я тоже на это надеюсь, Анна.
Безжалостные дверцы лифта отсекли нас друг от друга, скрыли черные глаза за серым металлом. Я вздохнула.
Может, это всё-таки Масуд? И что тогда? Тогда одна ночь любви и мы вернемся обратно? А как же Матильда?
— Сдается мне, мамочка, что этот мужчина тебе понравился больше, чем тот, в парке.
— А тебе?
— А мне пока ещё физиологическое состояние не позволяет определить необходимость данного индивидуума для комфортного сосуществования. Мне и без него солнышко светит так же ярко.
— Эх, понимала бы чего…
— Да уж понимаю побольше твоего, мамочка, — заявила дочка, когда я ввезла коляску в квартиру.
— Да? И что ты понимаешь?
— Что просто так бумажки под одеяло пихать не будут, — улыбнулась моя милая кроха.
Я тут же сунула руки под её одеяло и, после коротких поисков, на свет появился клочок бумажки. Вырванный из блокнота листок, на котором написано всего четыре слова: «Анна, тебе грозит опасность».
История девятнадцатая,
в которой у меня похитили дочь
Утро началось с бодрого крика кота. Наш Мефистофель орал так, будто у него отнимали самое дорогое, причем медленно и без наркоза. Ясно, Матильдочка проснулась раньше меня и выбралась из кроватки. Эта мелкая ниндзя подкралась к коту, который раньше успевал смываться ко мне под одеяло, и теперь пыталась разобрать его на запчасти. Малютка пыталась выяснить — где у персидского кота находится кнопка? Она упорно отказывается принимать тот факт, что подобный красавец может быть живым.
— Матильда, солнышко, котику больно, не надо откусывать ему хвост. Он ведь и поцарапать сможет.
Кот отчаянно скреб лапами по паркету и старался доползти до меня. Позади крепко вцепилась в хвост розовыми рукавичками моя очаровашка. На лице три полоски красным маркером, которые создавали ощущение боевой раскраски. На ногах мягкие тапочки, словно созданные для того, чтобы подкрадываться к спящему врагу. Да-а, Матильдочка основательно подготовилась к нападению на кота.
— Мам, а давай ему когти выковыряем? Тогда он не сможет царапать, а я спокойно откушу ему ненужную часть.
От осознания такой перспективы глаза кота стали больше чайного блюдца, он метеором взлетел на мою кровать и забрался под одеяло. Матильда же подняла отвоеванный пучок кошачьих волос и с наслаждением понюхала: