— Почему бы нормально не зайти, не видно ж ни хрена? — плюнув в лес, спросил Провалов. — Я вам тут что?

— Конспирация, — даже не глянул на него Аттал.

— Конспираторы херовы, — буркнул Глава.

Добравшись, наконец, до чёрного входа, они спустились по витой лестнице в цоколь.

— Подождите здесь, — молодой человек остановил Провалова и поднялся наверх.

— Черт знает что такое, ёптыть! — выругался Александр Петрович и огляделся — Какого хера?!

Он находился в подсобном помещении, у стен стояли грабли, метлы, носилки, навалена куча мешков, посреди этого хлама приткнулся стол и два стула. Было холодно и сыро. Не успело раздражение главы города достигнуть предела, как послышались шаги и через несколько секунд в подвал спустился сам Ильсид, Аттал шёл за ним следом. До этого Ильсида он видел только раз, давным-давно, когда тот приезжал к ним на стройку. Он вспомнил свой тогдашний страх, поэтому, при виде бывшего хозяина города, глава поспешно засунул своё раздражение поглубже и засветился самой радушной улыбкой: «Ильсид, дорогой! Как я рад тебя видеть!», и потянул обе руки для крепкого и торжественного рукопожатия.

— Садись! — резко ответил Ильсид и не подал руку.

— Не понял?! — начал было Провалов, — как это, собственно…

Но тут произошла необъяснимая вещь — Ильсид тяжело задышал, раздул ноздри, подошёл к Провалову, ухватил его левой рукой за лацкан пиджака и со всей мочи въехал главе города кулаком в глаз, потом повторил, потом ещё раз в ухо и уже затем отпустил порвавшийся пиджак сжавшегося от боли Главы. Провалов ойкнул и упал ничком на широкую задницу. Схватившись за глаз и ухо, он вытаращился на Ильсида и открыл рот. Хотел было что-то сказать, но со страху выдавил лишь что-то похожее на «ы-ы-ы-ы».

— Садись, я тебе говорю! Вот же стул, зачем на земле сидишь? — усмехнулся Ильсид. — Чего мычишь, давно не били?

Главу города Александра Александровича Провалова действительно много лет никто не трогал, изредка правда нагибали из центра, но он к этому привык, как к производственной необходимости. Но вот так — кулаком, за ухо, в глаз! И за что? Кстати…

— За что? — подал голос Провалов, кряхтя и поднимаясь.

— Отряхни говнобак и падай на стул, — повернулся к нему спиной Ильсид. — Не торопись, сейчас все перетрём постепенно.

— Просто я не понимаю… — хотел было возмутиться Глава, но, споткнувшись о жёсткий взгляд, быстро сел на предложенный стул.

Ильсид испытующе разглядывал Провалова и усмехался. Потом сказал:

— Скажи мне, кто ты? — тут у Провалова мелькнула мысль, что, возможно, Ильсид обознался, принял его за какого-нибудь другого человека, вот почему и ударил, и такое отношение. Поэтому он сразу выпалил:

— Кто я? Я здешний мэр!

— Ты здешний хер! Кто ты?

— Я Провалов!

— Говновалов ты, а не Провалов! Я тебя ещё раз спрашиваю, кто ты?

— Я, я не знаю! Что, что вы хотите от меня услышать? — замялся Александр Петрович.

— Ты мудак, что ли, дикошарый? Я хочу услышать, кто ты есть такой?

— Но я… я же вам все сказал! Я руководитель этого города! Что вы от меня ещё хотите? — начал ныть Глава.

— Ты сам слышишь, какую бодягу несёшь? Глава, руководитель. Крыса ты серогорбая, вот ты кто. А я тебе скажу, кто ты. Хочешь?

Провалов испуганно кивнул головой, не зная, чего ожидать.

— Ты, сука, слуга народов. Народ избрал тебя, вот ты и служишь ему, так?

— Меня избрали. Пятьдесят семь процентов голосов, что я достоин…

— Не базарь, клоун, не на заседании. Напомни мне, чей ты слуга?

— Народов, — путаясь в склонении, пробормотал Провалов.

— Точно — ты народов слуга. То есть холоп ты, а не хозяин. А оттого ты холоп, что ты и думаешь, как холоп и по-другому просто не умеешь! Вот скажи мне, Провалыч, за какие такие заслуги тебя назначили рулить городом?

Провалов буркнул что-то невнятное.

— Правильно, — зло посмотрел на него Ильсид. — Ты того не знаешь. Подумай башкой, неужели за то, что ты умел баранку крутить и движок перебирать? Нет? Тогда за что? Сказать тебе? Сказать? Да потому что ты — исполнительный холоп. Делаешь, как прикажут, инициативы не проявляешь. Прислуживаешь, как верный пёс, но одного не шаришь.

Ильсид наклонился поближе к Главе и задал ему простой вопрос.

— Скажи мне, холоп, на какие барыши город будет крепнуть в ближайшие двадцать лет? Что шары выпучил? Ты вообще когда-нибудь об этом мозгой думал, псина? Что? Иногда? Не ссы людям в уши, ты думал только о том, как ещё больше бабла срубить, пока срок не кончился. А знаешь, почто ты не думал о завтрашнем дне? Нет? Так я тебе поясняю ещё раз, как шибко одарённому — потому что ты холоп! А холоп не думает о завтрашнем дне, знаешь почему?

Провалов боялся что-либо отвечать. Ильсид помолчал и ясно продолжил.

— Потому что. За него. Об этом. Думает. Хозяин. А холоп не прикидывает к носу, что будет завтра или через год, потому тебе и не важно, что будет после конца твоего срока. Холоп не планирует на завтра, и ты живёшь от выборов до выборов. Холопу лишь бы украсть незаметно, а потом загаситься — так и ты воруешь там, где плохо лежит. Холоп глупый, ему лишь бы пожрать послаще, да покемарить у титьки — так и ты жрёшь, бухаешь, баб щупаешь, и нет тебе дела до всего остального. Холопу главное, чтобы его не били — так и ты вину сваливаешь на тех, кто ниже. А если сверху с проверкой приедет другой такой же холоп, то с ним можно и поделиться, так ведь? Холоп не умеет робить нормально, да и не хочет. Кем бы ты ни был, большим начальником или сявкой последней — ты будешь мыслить, как холоп и делать также. Понимаешь, о чём я? Ты ведь не можешь нормально руководить, потому как ты привык, чтобы тобой управляли и говорили, куда идти и что делать.