на Синай.

Ноябрь в этом году оказался особенно дождливым и темным. Мокрый снег таял, образуя под ногами грязные лужи. Шарм-эль-Шейх встретил Эвелину теплым вечерним воздухом и темными силуэтами пальм на фоне заходящего солнца. В небольшом аэропорту Эвелину встречал ее старый друг Джон Гершович. Высокий загорелый Джон крепко обнял ее и прижался слегка колючей щекой. Она ощутила знакомый запах дорогой туалетной воды от Сен-Лорана и голландских сигар, которые он предпочитал.

– Боже мой, Эви, как же я рад, что ты приехала!
– воскликнул Джон, всматриваясь в ее лицо и проводя ладонью по щеке.
– Я уже отчаялся встретиться с тобой, ведь ты всегда занята.

– О, Джонни, ты, как всегда, все преувеличиваешь, - засмеялась она. Я слышала, что тебя пригласили работать в Америку. Надеюсь, ты не оставил занятий магией?

– Эви, моя новая работа требует времени, я получил американское гражданство, консультирую президента по вопросам политологии, связанным с Ближним Востоком. Я день и ночь в делах.

Эвелина саркастически посмотрела на него:

– Неужели у тебя не остается времени для твоей русской жены?

Джон несколько преувеличенно удивился, широко распахнул глаза, обнял Эвелину за плечи:

– О, Эви, неужели ты ревнуешь?

Эвелина засмеялась, затем взглянула на него, грустно произнесла:

– Джонни, Джонни, разве ты не знаешь, кто я? Разве не ты учил

меня? Разве есть в тебе что-то новое для меня?

Джон забронировал люкс в роскошном, хотя на вкус Эвелины несколько помпезном отеле "Мовенпик". Но Джон всегда был консервативен в выборе отелей, предпочитая первоклассные.

Эвелина вошла в украшенную живыми цветами ванную и с облегчением сбросила одежду: для нее всегда было мучительным носить одно и то же в течение всего дня. Плотные, упругие струи прохладного душа освежили ее.

Когда она вышла из ванной, одетая в белоснежный махровый халат с вышитой эмблемой отеля, отжимая полотенцем мокрые волосы, Джон сидел в кресле и смешивал коктейли. Он успел заказать ведерко со льдом в номер; перед ним стояла бутылка "Чивас Регала" и широкие стаканы. Он обернулся к Эвелине:

– Тебе покрепче?

– Пожалуй, мне надо расслабиться после дороги, - сказала Эвелина, устраиваясь с ногами в кресле.
– Милый, сколько у нас времени?

Джон с видимым огорчением произнес:

– Только три дня, в понедельник у меня встреча с советниками президента. Мне так жаль, Эви, что мы не можем провести здесь хотя бы неделю.

Эвелина промолчала и пожала плечами. Больше всего она хотела заснуть и проснуться ранним утром, чтобы пойти купаться, когда морская гладь напоминала зеркало и незамутненная вода позволяла увидеть всю красоту радужных рыб, которые подплывали к берегу, совершенно не боясь людей, а по пляжу бродили длинноногие ибисы.

Но Джон был настроен весьма решительно, намекая, что у них очень мало времени. Спустя пару часов вошел официант и вкатил столик с сервированным на двоих ужином. Джон был олицетворением заботы и любезности:

– Дорогая, я знаю, что ты предпочитаешь морепродукты. Поэтому

я заказал легкий ужин: икра, королевские креветки и морские гребешки.

Официант зажег свечи, откупорил бутылку и налил вино в бокалы. Джон удовлетворенно кивнул официанту, и тот удалился.

Поздно ночью Эвелина осторожно вылезла из-под одеяла. Стараясь не потревожить спящего Джона, она, накинув халат, тихо прошла в соседнюю комнату и сняла телефонную трубку.

– Любовь моя, я буду в Шарм-эль-Шейхе в понедельник. Встретимся в "Интерконтинентале". Буду ждать, скучаю.
– Эвелина тихо вошла обратно в спальню и так же бесшумно скользнула под одеяло.

Маленький и уютный аэропорт Шарм-эль-Шейха встретил Эвелину

и Джона толпой шумных и оживленных итальянцев. Эвелина выглядела грустной и притихшей. Она нежно обняла Джона и прошептала:

– Джонни, скажи мне, увидимся ли мы еще? У меня предчувствие,

как будто мы расстаемся навсегда.

Джон отстранил ее:

– Эви, дорогая, только не говори так. Мы еще будем вместе, обещаю. Как только я закончу работу в Штатах, мы обязательно встретимся. Я даже готов приехать в Москву. А если хочешь, встретимся в Иерусалиме. Ты помнишь наш любимый ресторанчик?

Эвелина вздохнула. Джон исчез за стойкой паспортного контроля, а она, выйдя из здания аэропорта, вынула из сумочки сотовый телефон. Когда абонент ответил, она, назвав номер своей комнаты, попросила упаковать ее багаж и перевезти его в забронированный номер в "Интерконтинентале".

В "Интерконтинентале" Эвелина прошла через отделанный в золотистых тонах холл и улыбнулась знакомому менеджеру. Она и раньше останавливалась в этом отеле, и ее здесь помнили.

– Какой мой номер?
– спросила она молодого портье.