Шрифт:
Хорошие новости в том, что хранение своего мозга можно отрабатывать этим самым мозгом.
В тот прекрасный день, когда люди изобрели бессмертие, оно оказалось настолько похожим на проституцию и наркоторговлю одновременно, что люди тут же спрятали бессмертие от греха подальше и с глаз долой. Дело в том, что те, кто хотят хранить свой мозг отдельно от увядшего тела, а также ежедневно получать дозу питательных веществ да ещё и редактировать повреждённую ДНК нейронов, вынуждены сдавать в аренду свои, простите, вычислительные мощности.
Эта версия всегда казалась мне самой убедительной. И сегодня выяснилось, что так оно и есть: всё новое и классное сперва достаётся тем, кто готов это оплатить. Либо деньгами, либо телом. Вот у нас на ферме – второе.
При этом никакая этическая комиссия ни при каком законодательном органе не даст одобрения такому бизнесу, пока не убедится, что мозг не страдает, пока живёт у нас. Но убедительных свидетельств этому нет. Поэтому по документам у нас крионика. А может, склад запасных печеней для голливудских актёров. Мне не сообщали. Если ферму накроют – я просто сисадмин.
Это был первый и последний раз, когда я оказался дома у голливудской звезды. Наверное, стоило больше глазеть по сторонам, но в итоге я запомнил только то, что стулья и диваны были завалены мятой одеждой, как будто это был не дом, а один большой гардероб для очень спешащего человека.
Дверь была незаперта. Леонардо нашёлся посреди бардака. Он рассеяно пил апельсиновый сок из винного бокала и почему-то очень обрадовался, когда я вошёл.
– Я навёл справки! Мне рекомендовали вас как самого талантливого нейротехника на Западном побережье. Самого надёжного администратора фермы, гуру программирования, знатока нейросетей и человека, который спас от провала проекты самого Кёртиса!
Мне захотелось спрятаться под диван от смущения.
– А я, знаете, – продолжил Леонардо, – на днях пытался взбить коктейль блендером, но с техникой я… в общем, блендер от меня ушёл быстрее, чем первая жена. И кажется, производитель вчинит мне иск за жестокое обращение с продукцией.
Я рассмеялся, и неловкость прошла.
Леонардо налил мне вина и попытался завести разговор о футболе (ничего не вышло), потом об автомобилях (вышло неловко), а затем спросил, какое вино мне больше всего нравится.
– Эээ… Шираз… – ответил я, – кажется, Шираз.
Леонардо спрятал усмешку, и пробормотал под нос «Да хрен с ним». Поставил бокал прямо на пол, открыл ящик письменного стола и достал фотографию.
У него был младший брат. Когда тому было двадцать четыре, он – как и многие в именитой семье – начинал карьеру в Голливуде, но неизлечимо заболел. И захотел после смерти на ферму.
Леонардо клял тех, кто подкинул ему эту идею. Потому что никак не мог предположить, что мысль провести целую вечность в банке на полке, отсматривая полуготовые фильмы, покажется хоть кому-то привлекательной. Были варианты устроиться в элитный, как он называется, пансионат, где мозги не нагружают фильмами, а просто не дают им заскучать специальными развлекательными программами. Но молодой человек решил, что раз у него есть шанс послужить киноискусству, то он должен его использовать. Он верил, что у него хороший вкус. И раз на ферме вкус каждого мозга принимается во внимание, то о лучшем и мечтать не стоит. Тебя кормят, поят и позволяют тебе кривить нос! Считай, карьера честного и бескомпромиссного критика.
Наверное, он просто дурачился от отчаяния. А может, и нет. Факт в том, что в один прекрасный день он исчез. Видимо, чтобы ему не успели помешать.
Леонардо показал мне его фотографию. И жалобно, с надеждой посмотрел на меня. Можно подумать, я мог узнать его брата среди моих подопечных! Все мозги похожи друг на друга. И ни один из мозгов не был похож на элегантного юношу на фотографии.
Но скорее всего Дауни был прав.
Мозг узнавал брата и невольно заходился в радости и тоске.
Как ты знаешь, Леонардо Дауни Старший сделал очень мощную карьеру. У него были деньги и влияние. Часть этих денег он потратил на то, чтобы тот мозг отключили от общей фермы. Теперь ему ставили только те фильмы, которые исчезнувший брат Леонардо любил при жизни. Фильмы мозгу очень нравились.
Ещё мне поручили взять образец глиальных клеток этого мозга. Наверное, для анализа ДНК. Результаты мне никто не сообщал. Да и я не назвал бы себя доверенным лицом этого актёра. Мы практически не общались.
И мне нравилась моя работа. Теперь у меня был секретный подопечный (это по просьбе Дауни мне повысили доступ). А я был хранителем семейной тайны. И на этом мой рассказ подходил бы к концу, но как-то раз, спустя несколько дней после встречи с Дауни Старшим, я проснулся посреди ночи.
Стараясь не топать, чтобы не разбудить соседа по квартире, я прокрался на кухню, включил ноутбук и надел наушники. Сам не понимая, что ищу, я стал просматривать фильм за фильмом. В одном из них совсем молодой Леонардо играл пианиста, который, сидя за фортепиано, позволял пальцам беспорядочно бегать, пока не рождалась мелодия. Так и я сидел в тихой кухне, позволяя своей тревоге управлять пальцами, пока не набрёл на эпизод из триллера «Игры Манхеттена».