— Да.

Негромкий хриплый смех.

— Стоило этого ожидать, — весело проворчал голос и прервался надсадным кашлем. Свет почти не доходил до дна колодца, так что Эрнест не видел собеседника. Только какие — то светлые тени во тьме.

— Ты не убийца, — прохрипел А. Н. Ничего более подходящего ему пока не приходило в голову.

— Убийца, — поправил собеседник. — Но не убийца Лесли, если ты о ней. Девчонка была моим агентом.

— Агентом?

— Ну да. Один из элементов сети осведомителей, выстроенной для обнаружения и раскрытия ксенофобской ячейки. Разрушенной сети.

— Они нас и вырубили?

— Будешь смеяться, но нет. Это были радикальные ксенофилы, презирающие любую сегрегацию. И любых сторонников.

Эрнест выругался. Как и предсказывал Нахт, дело было запутаннее обычного.

— А причём тут кордул?

— Видимо, они натаскивали его на человеческое мясо. А в процессе уже наткнулись на ксенофобов. И вырезали его жвалами ячейку под корень.

— Ты заметил Алленов.

— Да. Я подозревал их, с тех пор как оказалось, что «Котёнка» полюбили человеческие традиционалисты. Но когда Лесли убили — всё смешалось, — мужчина вздохнул. — Следовало раньше заметить, что они очень лояльны к ксеносам. А уж для второй сабурбии — даже излишне.

— Не боишься откровенничать?

— Нисколько, Эрнест.

— Мы знакомы?

— Ты представился, как и должен был сделать по уставу.

— А ты — нет.

— Не успел. Антон.

— «Нокс»?

— Ну да, — ни капли ни смутившись, проговорил гигант. — Я иногда отрываю жопу от кресла. «Хозяева» и остальные знают, но помалкивают.

— Хорошо, — проворчал Эрнест, пытаясь встать. Тело откровенно не подчинялось ему, каждое движение отдавалось тысячей иголок в мышцах. Нейрошокер. — Есть идеи, как выбраться? Ни черта не вижу.

— Подожди, они выбросили на дно мой плащ. Видимо, не хотели оставлять улик. А в нём есть несколько полезных приблуд. Сейчас доберусь до него.

— А ты его видишь?

— Тьма мне как дом родной, — фыркнул Антон. Он подошёл в менее тёмный участок. Зрачки блеснули бледным светом.

— Железо?

— Биомодификация. Так, подожди…

Шорох и скрип кожи. В руках у безопасника появилась флуоресцентная палочка, разгорающаяся бледным светом.

— У меня ещё спички есть, — подал голос А. Н. — И универсальная зажигалка.

— Факел в подземелье — так себе идея, поверь. Оставим эту идею напоследок. Возможно, огонь нам и понадобится.

Антон протянул одну палочку Эрнесту.

— Мы в Подбрюшье?

— Да.

— Как — то глубоко. Сколько тут? Метров тридцать?

— Это переливной колодец. И его глубина метров десять от силы.

Эрнест покраснел. Он оглянулся и заметил — пол был покрыт по щиколотку водой. Только шок от нейрошокера помешал заметить, что брюки и пиджак насквозь промокли. Можно было отжимать — и все равно бы капала вода. Видимо, пришло в голову, промок, пока перекатывался. Ноги оставались сухими только из — за армейских берц.

— Знаешь, как отсюда выбраться?

Вместо ответа Антон метнул палочку вверх. Она осветила обрезанную лестницу.

— Теперь — не очень. Клянусь, когда выберусь — вставлю болт обслуживающей организации. Обслуживающая лестница должна доходить до самого дна. Но нет, боятся туристов. Уроды.

— Если выберешься.

— Выберусь. В дренажную систему должны быть впуски с коллекторов выше. В некоторые из них могу пролезть даже я. А уж ты — тем более.

Эрнест вяло усмехнулся. До впуска ещё надо было дойти. Кебаб уже давно переварился, и голод уже давал о себе знать. А сколько им ещё придётся плутать? Впрочем, сидеть на месте было не в его характере. Кое — как отжав пиджак от вонючей жижи, он решительно кивнул:

— Выбирай маршрут.

— Туда, — махнул волевым подбородком Антон и пояснил: — запах у этой дыры воздуха как — то посвежее.

Эрнест кивнул и вскоре пара похлюпала по мутной воде. В тоннеле было гораздо суше, хотя местами и встречался мусор, стянутый водным потоком. Пару раз встречались иссохшие, поврежденные трупики асакку. Кое — где из стен торчали рыжие цепи.

— Это ещё что? Привязывать обреченных?

— Твоё счастье, что Аллены и компания не знали о них. Нет, просто нехитрое приспособление для прочистки дренажных вводов из стен. Они нужны всегда — дождь обычная часть Города, как и «хозяева». Потом цепи бросили, вот они и проржавели.

— Почему?

— Кордулы, — коротко бросил Антон. Эрнест напрягся, но вспомнил.

Действительно, часто ходили слухи о том, что наиболее умные из кордулов переселились под землю. Где до поры до времени их никто не трогал, а мясо иногда приходило само. К счастью многочисленных монтёров всех рас и геностатусов (в основном — асакку), сороконожки не очень любили сырость.

Некоторое время они брели в тишине, нарушаемой всплесками воды под ботинками. Несколько раз Антон вскидывал кулак, и А. Н. замирал. На второй раз детектив нащупал кастеты, не изьятые дилетантами — налётчиками. Вспомнил о заткнутом за голенище ноже — трофее времен первых дней в городе. Кастеты вручил коллеге, нож вложил в свободную от палочки руку. На развилке гигант выбрал почему — то более обводнённый вариант. Но пройдя десяток шагов, объяснил: