— Я понял. Решил немного поработать. Можно?

Немного акцентировал внимание на том, что контроль с её стороны слегка перешёл нужную черту.

— Я что-то не так сделала? Почему ты обижаешься?

Ася, это не обида, это глубочайшее уныние по поводу несбывшихся мечтаний, и это надо пережить. Я совсем не готов к такому повороту событий. Я был в полушаге от того, чтобы окунуть тебя в сказку, окружить заботой, теплом. И только будучи уверенным, что показал всё, на что способен, возможно, открыл бы своё истинное лицо. И то только в том случае, если бы встретил взаимность.

Но, естественно, всего этого ей не объяснить.

— Настя, всё нормально. Просто я расстроен. Мои планы разрушены, хотелось показать тебе красивые места. Да и отпуск весь насмарку.

Был рад, что частично сказал правду. Мне совсем не нравилось, что ей постоянно приходилось врать.

— Серьёзно? Я думала, что ты умер! Ты хоть представляешь? А у тебя всего лишь ветрянка. Не смертельный вирус, не паралич, не ещё какая-то страшная болезнь. Пройдёт неделя, ну максимум две, и будешь нырять, как дельфин.

Да, но только рядом уже не будет тебя. И это убивает больше, чем смертельный вирус или паралич.

— Да, ты права. Может, просто температура… — сказал уныло я.

Ася продолжала безжалостно сверлить меня взглядом, и казалось, даже забывала моргать. Теперь и мне хотелось спросить: «Ну что ты там нашла?» Но я всё же надеялся не опуститься до истерики и не потерять своё лицо. Мужчина не должен быть слабым, истерить и паниковать, это прерогатива эмоциональных женщин.

И тут она спросила:

— А сколько тебе лет?

— Тридцать один.

Она молча кивнула. Следом задала вопрос:

— А где ты жил, пока учился?

Паника накрыла меня с головой. Понимал, я совсем не готов сейчас раскрыть все карты. «Только не сейчас», — пульсировала единственная мысль в голове, в который раз за сегодняшний день. Он оказался богат на приключения.

— Дома. St. Mark’s Place, 46.

— Нет, когда жил в Москве. Ты же сам говорил об этом.

— Да кто ж помнит. Снимал какую-то хрущёвку.

— В каком районе? Не может быть, чтобы ты не помнил, ты же юрист, — не унималась Ася, и чувствовал, она не успокоится.

— Вылетело из головы, вспомню — скажу, — нагло врал в очередной раз. Вдруг, призванный меня спасти, позвонил телефон. Я посмотрел на монитор, сделал вид, что это очень важный звонок, и Ася понимающе вышла. Я же с облегчением вздохнул и отбил вызов. Нужно прийти в себя.

Нехотя вышла и тихо закрыла дверь, похоже, я и правда стала слишком назойлива. Заставила себя взять купальник и в буквальном смысле убежать из дома, чтобы опять не прийти в комнату к Алексу. Опасность миновала, и, я думаю, он вполне проживёт без меня, а вот мне всё сложнее и сложнее вести себя адекватно.

Это какой-то злой рок. Мне был неприятен Алекс, пугал своим вниманием, но стоило увидеть цвет его глаз, как теперь не могу от него оторваться. Надежда… Она творит со мной безумные вещи. Такие глаза были только у Дениса, я помнила их, будто смотрела в них только вчера. Хотя лукавлю, такие же глаза были у Славика, и привело это к тому, что я потеряла напрочь голову и, позабыв все свои принципы, съехалась с ним, совершенно его не узнав. Мне было очень долго всё равно, пока не случилось то, что случилось. И вот теперь это грозило мне новой катастрофой. В одно мгновение Алекс стал мне безумно интересен. И ещё ругают мужчин за то, что их можно свести с ума только женскими ножками. Я в этом плане бью все рекорды инфантильности. Но глаза Алекса, словно магнит, мне не хочется отрываться от них. Пока смотрю в бездонную синеву, моя душа полна надежды, я кайфую и релаксирую одновременно. И кажется, остановить себя не в силах.

Мои раздумья прервал звонок. Это был Иван. Ответила не сразу. Говорить сейчас с ним не хотелось, но рано или поздно это придётся сделать, он же не отстанет.

— Привет.

— Привет. Можешь говорить?

— Конечно, я почти всегда свободна.

— Как у тебя дела?

— Нормально.

— Что-то случилось?

Тяжело вздохнула.

— Да, тебя не обмануть. Утречко выдалось ещё то.

В подробностях рассказала, что и как произошло.

— Да уж, у вас там не соскучишься.

— Да, двойной карантин. Как у вас дела?

— Сейчас лучше, гости наконец-то разъезжаются, нагрузка снизилась, больше времени. Очень жаль, что тебя нет. Я скучаю и всё время думаю о том, как мы вернёмся в Москву и начнётся, наконец, настоящая жизнь. Ты прости, что затянул тебя в эту дыру.

— Ничего себе дыра! Ты что! Я вовсе не обижаюсь на тебя. Всякое в жизни бывает. Вы когда уезжаете?

— Десятого.

— А у меня только до четырнадцатого карантин. Придётся лететь одной.