Шрифт:
– Наверное, Вы скучаете…
– Что? Ты о чём? – спросил Клод, разобрав лишь три последних слова.
– О Вашем теле, мистер Легран.
– Я избавился от опухоли и шрамов, постройнел и помолодел, обзавёлся густыми волосами вместо залысин – о чём же мне жалеть?
– А тот несчастный в Вашем теле?
– Думаю, прямо сейчас он подыхает в какой-нибудь клинике, если ещё не подох. Но мне всё равно, Мартин: бедняге не повезло, но в этом нет моей вины.
– Да-да, конечно…
– Да-да, конечно… – злобно передразнил Клод. – Будто ты понимаешь, о чём я говорю! Посмотрел какую-нибудь документалку и стал экспертом?! Чёрт, да зачем ты вообще начал этот разговор?! Лучше заткнись и следи за дорогой!
Мартин послушно сжал губы и сосредоточился на разделительной полосе. Клод откинул голову и закрыл глаза. Он хотел расслабиться, но воспоминания поглотили его с головой – первый ассет был потрачен впустую.
После возвращения смертной казни всех приговорённых содержали в тюрьме, наспех построенной около фабрики по переработке мусора. Клод находил такое соседство занятным, хотя всякий раз брезгливо прикрывал нос, когда останавливался на парковке. Мартин же считал окружение недопустимым, но не говорил об этом вслух. Приветствуя сонных надзирателей, оба добрались до комнаты, которую использовали во время допросов: до начала эпидемии здесь находилось подсобное помещение, а затем одну из стен разобрали, а мебель установили так, чтобы старомодное электрическое кресло за стеклом открывалось во всей красе.
– Дело на столе, мистер Легран. Ознакомьтесь с ним, а я приведу подопечного.
Клод ухмыльнулся в ответ на учтивость Мартина и уселся на стул. В виновности Жана Сафро не было никаких сомнений: потомственный преступник, похититель и работорговец – поджарить такого ублюдка было делом чести. Оставалось лишь подловить его на лжи, проглотить ещё один ассет и вернуться в постель. Ничего сложного.
Вскоре Жана Сафро – или того, кто очутился в его теле – ввели в комнату и приковали к стулу. Мартин уселся на свободное место и прижал палец к тревожной кнопке. Клод внимательно взглянул на испуганного гостя и ловко проводил его глаза в нужном направлении: при виде электрического стула Жан Сафро вздрогнул.
– Итак, как всё случилось, Жан? – начал Клод, который освоил язык океанцев во время войны.
– Простите, но меня зовут Джон Коул, сэр.
– Клод Легран, рад знакомству. Итак…
– Я заканчивал собирать кукурузу в поле и готовился ко Дню Единства… Это мой любимый день в году, потому что я могу наблюдать за соседскими салютами прямо с порога… Было жарко, как и всегда в это время года… Я устал и обернулся, чтобы выпить воды, а потом… Потом я очнулся в темноте, нащупал решётку и закричал от ужаса…
– Что ты почувствовал? Болело в груди – вот здесь, под ребром?
– Нет, боли не было – только пустота… Как объяснить… Я почувствовал себя так…
– Словно очнулся в чужом теле?
– Словно умер и родился заново, сэр.
Клод довольно качнул головой и задумчиво нащупал новый ассет. Разумеется, он не собирался глотать его прямо сейчас, но от прикосновения ему стало легче.
– У тебя странный акцент, Джон. Не слышал такого на войне.
– Я родом из небольшой деревеньки, но мой отец повторял, что говор Коулов самый чистый во всей округе. Он был хозяином большого пастбища, которое я и унаследовал, сэр.
– Так ты ковбой?
– Нет, я обычный фермер, сэр.
– А есть разница?
– Среди океанцев давно нет ковбоев, сэр.
– Кто же тогда стреляет по банкам?
– Не знаю, сэр.
– Вот как, – улыбнулся Клод и вытянул пальцы из кармана. – Позволь-ка мне взглянуть на твою ладонь.
Мартин напрягся и внимательно проследил за процедурой, которую видел и раньше. Он не знал, что именно Клод искал на коже, но всякий раз понимал, когда поиски заканчивались успехом.
– Интересно…
– Что-то не так, сэр?
– Напротив, всё складно и даже иронично… Скажи, ты был одним из тех ублюдков, которые разорвали дочь губернатора, так ведь?
– Простите, я не понимаю, сэр.
– Ты и в самом деле не Жан Сафро, но и Джоном Коулом ты не стал. Не уверен, что у тебя вообще есть имя. Скажи, у кафарцев есть имена?
– Кафарцев? Но я ничего не знаю о них, сэр…
– Хватит! Посмотри мне в глаза! Меня нельзя обмануть! – зарычал Клод и сменил язык океанцев на родной. – Так вы не такие идиоты, какими хотите казаться, верно? Вы знаете наши языки! Знали их всё это время! Слышишь, Мартин, я же говорил, что эпидемия – дело рук кафарцев! Вот тебе доказательство – в теле Жана Сафро!
Мартин вздрогнул и невольно нажал на тревожную кнопку. Клод улыбнулся и возбуждённо облизал губы. В лице напротив он разглядел виновника всех своих бед – виновника бед всего человечества.
– Отзови охрану и свяжись с губернатором. Скажи, что мы потеряли человека, который похитил его дочь, но нашли кафарца, который мог её убить.
– Вы уверены, мистер Легран?
– Да, чёрт возьми! Делай, что говорят!
*****
Мартин выбежал из кабинета. Через минуту Клод забросил очередной ассет в рот. Поразмыслив, он проглотил ещё один. В следующие полчаса – а при удачном стечении обстоятельств и того дольше – никто не должен был его потревожить: Мартин получил приказ дожидаться губернатора у входа; самому губернатору требовалось время на дорогу; а кафарец продолжал изображать жертву. Взглянув на часы, Клод начал отсчитывать секунды: на двадцать третьей он понял, что стал делать слишком большие паузы; после сорок восьмой – перескочил сразу к пятидесятой; после семьдесят пятой – потерял счёт и закрыл глаза. Тело стало мягким. Воздух заискрился. Кафарец улыбался. Клод улыбался ему в ответ. Секундная стрелка замедлилась. Скрип железной двери растянулся на целую вечность.