— Я ангел Габриэль, занимаю должность Благоразумия в Совете семи добродетелей, — искренний мягкий голос женщины намекал на ее мирные намерения, либо она очень хорошо играла. — Приветствую тебе, полумуж-полукозел, и тебя демон, что смог скрыться от Вартимеевой центурии. Старшие были поражены, когда узрели, что среди твоих душ не было ни единой человеческой. Ты по праву заслужил свое прозвище, Святоша Дантэ.

— Как ты меня назвала!? — я едва не поперхнулся от услышанного.

— Полумуж-полукозел, то есть потомок сатира, — пожала плечами ангел.

— Полагаю, пришла торговаться, если сразу не убила? — прорычал Дан.

— Пока я не сообщала Старшим, что совершенно случайно нашла ускользнувшего прямо из их рук демона, — кивнула Габриэль. — Скажем так, это слегка повредит курируемому нашим советом плану по поимке нефилимов. Налицо конфликт интересов. Чем больше крючков для Дагона тем лучше, а поиграть на раскаленной арфе со струнами-лезвиями или с плотоядными агнцами вы всегда успеете.

— Что тебе надо? — мы с демоном одновременно задали вопрос.

— Ты подпишешь закладную на свое тело, пригодное для воплощения Старших, и наденешь святой ошейник, на всякий случай, чтобы избежать возможных неурядиц, — в руках ангела появился золотой обруч и свиток. — Каплю крови вот сюда, воспользуйся стилусом для чаши.

— А другие варианты есть?

— Я испепелю вашу оболочку и потащу души прямиком на небеса, где ждут котлы с кипящим свинцом, и в страданиях вы будете очищать души от греха многие сотни лет, — Габриэль позволила себе легкую усмешку. — Или вы можете послужить на благо света, пока у архангела не возникнет нужда воплотиться. А когда это произойдет никто не ведает. Может завтра, а может через пару лет.

— Значит на большее, чем три года рассчитывать не стоит? — я оставил кровавый оттиск на обжигающе горячем свитке.

Ангел снова пожала плечами и быстрым движением ударила золотым кругом мне по шее. Твердый металл проскочил через плоть, будто острый меч, но не оставил ни единого следа, только на миг перебило дыхание.

— Через него со мной можно связаться, — улыбнулась Габриэль. — Но если попробуешь схитрить, смертный, то превратишься в пепел, помни об этом.

— А с этой что? — прохрипел я, ощупывая обновку.

— С Дафной? — по лицу ангела пробежала тень. — Бедное создание…

Габриэль рассказала почему чаша так отреагировала на Дафну. Парой часов ранее я бы радостно хлопнул в ладоши, разлетись моя хранительница на куски, но сейчас… Ее судьба была еще незавидней, чем моя. Искусственно созданное существо, чье единственное предназначение — играть на чувствах родителей настоящей Дафны. Да уж, повеселились однажды нефилим и архангел, а шишки сыплются на мою голову.

— Но это же архангелы, разве они не должны быть примером, быть безгрешны? — спросил я — А тут шашни с нефилимом.

— Скажи это Люциферу, — подловил меня Дан.

— Пришло время немного повысить ставки, — ладонь Габриэль засветилась невыносимо ярким светом. — Мы попробуем вселить в этот сосуд настоящую Дафну, уж на это Дагон точно должен отозваться. Он ее любил.

Ангел начала что-то кричать, с каждым словом заставляя что-то внутри меня сжиматься в терзающий внутренности огненный комок. Часть фраз я понимал, часть возникла перед глазами живыми образами, остальные причиняли почти физическую боль. Опаляющая вспышка отбросила меня к стене, а когда я поднялся, то в комнате осталась только Дафна, с дебиловатой улыбкой пускающая слюни.

— Святоша Дантэ? — несмотря на отвратительный расклад я усмехнулся.

— Лучше, чем Дерьмоед Вельзевул, хотя он сам в восторге от своего прозвища, — раздраженно отозвался демон. — Да и лишь благодаря моей репутации мы еще живы.

— Ты конечно прав, но я подписал закладную на свое тело, а после того, как его займет архангел, наши души отправятся на очищение. — я кратко описал положение дел. — Хоть кольцо воздержания больше не надо носить.

В очередной раз потрогав тонкий золотой ошейник висящий на шее, я все же нашел кольцо более предпочтительным аксессуаром. Оно просто делало больно, а не грозило превратить меня в кучку пепла.

— Ангелы это чистое воплощение бюрократии, что по мне более греховно, чем ванны с кровью младенцев, — заметил Дан. — Повезло, что в позапрошлом тысячелетии у них произошли некоторые перестановки во власти. Видел я одного из старой гвардии, в четыреста шестьдесят девятом году, битва при Сепее. Представь себе огромную гору птичьих перьев, белых, как горный снег, растущую от криков умирающих, от свиста стрел, от трения колец кольчуги. Любой звук питал его. Его крылья рвали броню, костяные панцирь, превращая плоть и кости в кашу. Единственное, что утешало, своих неосторожных собратьев он изничтожал не менее усердно, чем нас.