Шрифт:
Смазанные жабьим ядом иглы полетели точно в цель. И Ральф, и Крис были превосходными стрелками. Гай сам учил их.
Как метлица под серпом валились на землю Проклятые, роняя бесполезные, так и не пригодившиеся им мечи.
– Добейте их!
В стороне Квентин все еще пытался укротить своего зверя и при этом отбивался от наскакивающего на него Хума. Гай метнул в их сторону последний гриб. Теперь за Хараш можно было не беспокоиться.
Крис уже отыскал на шее у старшего выродка ключ и сорвал замок с двери повозки. Внутри обнаружился Кастор, закованный в цепи, погруженный не то в сон, не то в забытье. Скирра был бледен, на вопросы не отвечал, никого не узнавал, ноги у него подгибались, а руки непрестанно бессмысленно шевелились. Гай освободил его от оков, и все вместе Арав не без труда выволокли беспамятного Кастора на воздух.
Хум тем временем управился с Квентином. Выродок лежал, прижатый к земле могучими руками Хараш, и корчился от кашля.
– Хорошая работа, – подвел итог Гай, и улыбнулся сам, видя, как озарились радостью потные, пыльные лица его соратников.
Благодарю тебя, Пророк, мысленно вознес хвалу Азарию Гай. А теперь позволь нам довершить начатое, и даже если завтра ты призовешь меня, никто не скажет, что Гай из рода Арав прожил жизнь бесполезную.
9.
Нос и горло горели огнем, но слезы, хвала Пророку, унялись. Квентин снова видел. Правда, рассматривать было особо нечего. Грязь да затоптанная в нее солома – больше, лежа носом в землю, не углядишь. Да и стемнело уже порядком.
Лапа волкодлака упиралась Квентину между лопаток. Иногда выродок выпускал когти – чуть-чуть, намеком. От звериной вони было не продохнуть. Квентин слышал, как шумно дышит Проклятый. Несколько раз на голову капнула слюна.
Обидно и позорно было вот так умирать – не в сезон, не в Проклятой Земле, а здесь, по пути из Страгны в Навозню, пропадать ни за что, ни про что. И ведь это еще не самое худшее. Раз живым взяли – значит, задумали что. Кошмарное что-нибудь и мерзкое, это уж к Оракулу не ходи.
При мысли о том, что ожидало его впереди, Квентин невольно дернулся, и когти больно впились ему в спину.
– Что делать с падалью и с повозкой, Гай? – спросил кто-то из круда. – Спрятать?
– Как ты их спрячешь в поле? – возразил другой. – Если только к тем деревьям оттащить?
– Хватит разговоров, – оборвал их Гай. – Оставьте все как весть. Уходим. Хум, подними этого.
Огромная лапа вздернула Квентина, поставила на колени. Теперь выродок дышал ему прямо в ухо. Квентин знал – пошевелишься, и шею прокусит.
Надо было что-то придумать, выкручиваться надо было. Если утащат с собой в Проклятую землю, то такое с ним сотворят, что неправедным в ядовитой геенне позавидуешь. Бежать? Хромому от выродков в чистом поле не уйти. Волкодлак мигом догонит. Ох, Пророк и сподвижник Квентин, ну и влип же… И ведь на кого нарвался – на Гая, чтоб ему ни дна, ни покрышки, ни сна, ни передышки…
Гай подошел к Квентину и некоторое время рассматривал его, склонив голову набок. Во тьме его худое, бледное, узкое лицо с запавшими щеками казалось почти человеческим. Разве что слишком гладкое, как у женщины. И глаза – таких у людей не бывает – большие, раскосые. Сейчас не видно было, но Квентин знал, что они тускло-фиолетовые, почти черные. Ничего они не выражали, словно пустые дыры – ни ненависти, ни злобы. Попадись ты мне в руки, подумал Квентин, я бы на тебя не так смотрел, тварь бездушная.
– Ральф, свяжи его. Хум, сторожить, – бросил Гай и отошел.
Квентин почувствовал, что от злобы у него темнеет в глазах. Убийца Майлза был рядом, жил, дышал, торжествовал победу, и ничего нельзя было с этим поделать.
Пока молодой круда крутил Квентину руки, Гай пытался привести в чувство шестирукого. Похожий на небольшой стог сена, тот сидел у дороги, низко свесив косматую голову, и чуть покачивался из стороны в сторону. Гай прыскал ему в лицо водой, бил по щекам – все попусту.
– Кастор, нужно идти. Кастор, вставай, – уговаривал Гай. Но шестирукий только мычал что-то и отмахивался. Руки его ходили вразнобой – зрелище тошнотное.
– Хум, ко мне.
Волкодлак отпустил Квентина и вприпрыжку понесся на подмогу.
Гай попытался навьючить на него беспамятного Кастора. Но шестирукий был тяжел – уж на что волкодлак сильная тварь, и то лапы подогнулись. К тому же, как ни старался Гай пристроить ношу половчей, все равно получалось, что огромные ноги Кастора свисают и волочатся по земле.
– Надо всем вместе, Гай, – подал голос круда, стороживший Квентина.
И то верно, такую тушу и вчетвером до Проклятой земли тащить – мало не покажется, подумал Квентин. А значит, я в компании уже лишний. Ну, что ж, спасибо Пророк и Сподвижники за вашу милость. Значит, тут прикончат. Все лучше, чем муки в Проклятой земле принимать. Хоть и глупо это было, Квентин все же бросил взгляд на дорогу – вдруг, кто покажется? Но, конечно, никому и в голову не пришло на ночь глядя разъезжать здесь. А если бы и проехал? Только себе на беду. Помочь сейчас Квентину мог бы только воинский отряд. Нет, лучше хлавинерский.