Шрифт:
Мой злой начбез совсем, похоже, потерял голову.
И это почему-то… Заводит. Радует. Заставляет сердце колотиться с бешеной силой.
Этот безумец своей дикой агрессией и меня с ума сводит.
Вот как так?
Я прекрасно понимаю, что то, что сейчас происходит, опасно и глупо. Один раз нам повезло, никто ничего не понял, но там были обстоятельства! Все отмечали Восьмое марта! По коридорам центра никто не шарился. А если и шарились, то с точно такими же целями, что и мы с Зубовым — в поисках укромного местечка!
Но сейчас — разгар рабочего дня! Не обед даже! За тонкой дверью полно народу ходит.
Да черт! Сюда в любой момент может прийти Васильев!
И застать студентку-практикантку в весьма пикантной ситуации! Зубову-то что? Мужская солидарность… А для меня путь сюда будет заказан.
Роль девочки-отличницы, хлопающей ресничками, плохо сочетается с сексом на рабочем месте!
Все это надо донести до сошедшего с ума Зубова, но, чувствую, времени мне на это уже не отпущено.
Мой громадный разгневанный любовник (ну а кто ж еще, будем честны, да?) в два шага пересекает кабинет, наклоняется надо мной, так же, как и до этого Хохлов, бесцеремонно заглядывает в экран.
— Задачи у тебя… От Васильева… — хрипит прямо в губы холодным, мрачным голосом, я сжимаю коленки, впиваюсь в подлокотник кресла ладонями, изо всех сил стараясь сидеть ровно, не отклоняться. Не показывать, как заводит его близость, его дикий взгляд. Мне в этот момент иррационально хочется, чтоб сократил уже расстояние и поцеловал. Он ведь сам этого дико желает! Я же вижу!
И знаю, что, если Зубов сделает первый шаг, я с удовольствием подчинюсь.
Буду себя потом ругать, корить, переживать моральное и физическое падение прямо на рабочем месте…
Но подчинюсь.
Но Зубов шарит по мне своим черным разбойным взглядом, медлит, заставляя сердце биться сильнее и изнывать от томительной паузы…
Усмехается…
А затем меня резко разворачивают вместе с креслом к клавиатуре!
— Тогда работай, Клубничка… А то, я смотрю, отвлекаешься…
Его голос над ухом обжигает холодом, я ежусь и решаю все же прояснить вопрос:
— Не отвлекаюсь… Просто он сам…
Тут же чувствую себя крайне глупо, оправдываясь… И решаю идти в атаку:
— К тому же, это был всего лишь массаж…
— Вот как? Массаж? — голос, кажется, еще злее! Я хочу повернуться, опять оказаться с ним лицом к лицу, но Зубов не пускает. Слегка наваливается своей тушей на спинку кресла, укладывает широченные лопатообразные ладони по обе стороны от меня на рабочий стол… Я ощущаю себя ужасно неуютно. Словно в клетку запер. Обездвижил.
— Да… — и почему-то у меня из горла писк вырывается… Ой, как глупо…
Самое забавное, что, вроде, понимаю, что это — лишь часть игры… Наверно… Скорее всего…
Но в душе такое смешение страха и возбуждения, что еле держусь, пытаясь выглядеть спокойно и достойно. В конце концов, я же ни в чем…
— Такой массаж? — неожиданно обе ладони отрываются от столешницы и ложатся… Прямиком на грудь! И меня сразу простреливает от пяток до затылка, словно молнией прошибает. Вздрагиваю, прикусываю губу, бессмысленно пялюсь в экран. Его руки на груди жгут, от них горячо везде! Но все становится еще хуже, когда Зубов находит пальцами соски, ставшие, естественно, острыми от возбуждения и начинает их трогать прямо сквозь кружево белья.
— Такой, да? — а голос-то все злее, я же не отвечаю! Значит, подтверждаю? Ох, нет!
— Нет! Не такой… — голос мой отчего-то (понятно, отчего) тоже хрипит, ломается, и звучит, словно передача из старого транзистора, прерывисто и царапуче.
— Нет? Он лучше делал, да? — Зубову, судя по всему, не нравится мой ответ, потому что его ладони оставляют грудь, и это так неожиданно больно, буквально физически больно, что я непроизвольно выгибаюсь, пытаясь поймать их, вернуть обратно!
Но пальцы скользят вниз — боже! — к ногам! Бесцеремонно задирают юбку, сжимают бедра, резким собственническим движением раздвигая их. Зубов наваливается на меня сильнее, дышит тяжело в висок, а мне хочется повернуть голову и поймать его губы…
Я уже вообще ничего не соображаю от возбуждения, и сейчас он это почувствует… Ой, уже! Уже чувствует! Пальцы, жесткие и настырные, легко преодолевают преграду белья и бесцеремонно и резко погружаются в меня!
— Это ты из-за него так? Да? — а вот теперь мне реально страшно. Зубов напридумывал себе всякой фигни и активно в нее верит, судя по всему! И меня сейчас будет наказывать… За что?
За что???
— Нет! Убери руки! — злость на ревнивого дурака придает сил, и голос неожиданно появляется. Командный такой.