Шрифт:
Альберт Эйнштейн как-то в частной беседе корреспонденту сказал, что если на Земле погибнут все пчелы, то через четыре года исчезнет и само человечество. Кому-то такой прогноз покажется максимально преувеличенным, однако последствия такой катастрофы очевидны: гибель пчел приведет к неизбежному сокращению многих видов продовольствия и сильному росту цен на них, социально-экономическим и экологическим катаклизмам…
На расследование причин происходящего сегодня все страны мира направляют миллиарды долларов, однако дальше гипотез дело до сих пор не пошло. В 2008 году сотрудники научно-исследовательских институтов во Франции, Бельгии и Англии подготовили доклад своим правительствам, в котором указали факторы снижения популяции пчел: 29 биологических агентов (среди них: паразиты, грибы, бактерии, вирусы), химические агенты, а также не контролируемые изменения окружающей нас среды, зачастую связанные и обусловленные не столько с глобальными космическими обстоятельствами, а больше с человеческой деятельностью и те же тепловые электростанции, приводящие к обильным кислотным дождям летом, когда и растения, и сами насекомые не выдерживают такого на них воздействия, и выбросы современного транспорта, и многое другое, что современный еще человек вероятно сам и не осознал.
Весьма вероятно, что одной из причин гибели пчел стали инсектициды нового поколения – неониконоиды (а вспомним еще тысячи и десятки тысяч тонн агента оранж, который был в тысячах тонн вылит на джунгли многострадального Вьетнама в 50-е годы, а современные высокотоксичные диоксины с многочисленных горящих по всему миру рукотворных свалок, а известный и ныне запрещенный всем ДДТ, который через рыб и жиры морских зверей, тюленей и китов попадал в наш организм и в 50-е, и 60-е годы, а современные разнообразные дефолианты, которые беспощадно применяют на подсолнечнике, хлопке и много-много других условно так называемых «технических» культурах). Понятно, что входящие в их состав вещества токсичные не только для наших любимых маленьких пчел. Они накапливаются в организме насекомого и нарушают его способность к запоминанию, к обучению да и к самому их существованию, как созданий здесь на Земле поистине Божьих.
Один раз, вылетев из улья, отравленная пчела обратно уже не вернется!
Так и наш молодой герой – Алексей Александрович Ваямретыл, один раз вышел он из дому, вышел он из села Тиличики и ушел о как бы в никуда.
– И, вероятно ушел он от нас всех навсегда…
– Покинув нас навечно, – и в этом теперь Александр Уголев уверен однозначно, постоянно переживая эту свою ничем невосполнимую не только его а и его семьи утрату…
Уголев А.Я. еще где-то в глубине своей души, покуда мальца милиция не нашла в тундре верил, что тот жив, что юный друг его вернется. Он верил, что тот легко как и ранее справится со всеми жизненными трудностями, и где-то он беззаботно путешествует по просторам бескрайней здесь тундры с Хаилинскими оленеводами или даже отдыхает он у девчонок в том же Ачайваяме, или даже у знакомых в Манилах, а то и в далеких отсюда от тихоокеанского берега в Слаутном или в Таловке, или может даже его занесло к сказочным Анадырским чукчам. Парень-то он такой молодой, довольно энергичный и такой еще смелый ведь, настоящий он преданный своему хозяину камчатский верный самурай.
Еще одну опасность для всех нас и самих древних насекомых пчел представляют собой новые не так давно изобретенные человечеством генномодифицированные (ГМ) культуры, не ведомые ранее нам новые вырабатываемые ими белки, которые опасны для самого пчелиного организма. Данные об их пагубном влиянии на опылителей публиковались в США еще в средине 90-х годов, но с тех пор эта проблема больше ни разу на должный уровень знающим научным сообществом и не поднималась.
– Да и кто даст долларовые гранты на такие исследования?, – так думал Уголев, – Иными словами проблема всеми замалчивалась и замалчивается.
– Эта наша версия косвенно подтверждается аналогичными случаями в других странах.
Не исключено, виноваты и сами пчеловоды, которые в течение нескольких десятилетий вмешивались в тонкие вековые процессы естественного отбора, отдавая предпочтение особям пчел с большей производительностью, а не с большей устойчивостью к болезням, и с большим жизненным потенциалом у них.
Вот так, вероятно и наши камчатские школьные, пришкольные-интернаты, которые есть в каждом национальном селе, как те инкубаторы за десятилетия, вырастили из поколения молодежи 70-х-80-х-90-х годов, то совсем ни к чему не приспособленное к реальной жизни камчатское особое новое человеческое племя, полностью как бы уже изнутри и там как бы выхолощенное, как те китайские дворцовые преданные хозяину, но ранее кастрированные евнухи. За эти три десятилетия выросло то особое интернатовское молодое племя камчадалов, которое вне четырех интернатовских стен теперь уж и это точно не способно себя уже и прокормить, не способно уже отстоять себя у самой здешней жизни и, главное оно то поколение не способно уже противостоять всем тем ведомым и неведомым нам глобальным вызовам, которые сама всегда суровая к нам жизнь постоянно нам здесь именно на Камчатке их и ставит.
Так как, по сути, сам школьный интернат лишает человека самого главного – он лишает его той искони русской первичной ячейки – родной семьи, он лишает его особой, ничем другим невосполнимой социальной среды и одновременно лишает их той особой семейной неповторимой ауры, которую воссоздать в других условиях никто еще на земле из нас не научился.
Сам школьный или пришкольный интернат, как особое учреждение, лишает здесь на Камчатке подрастающего человека будь то девушка или юноша особой той родной, той особой родственной среды, лишает их тех кто там вырос естественной исторической преемственности нескольких поколей, когда самый младший всегда уважает старшего, а старший одновременно заботится о младшем, и это не зависит от их реального календарного возраста, так как и брат о брате заботится, и брат о сестре тоже заботится с самого малолетства, как осознает себя как человека, как осознает, что в его помощи кто-то рядом еще так и нуждается.
И даже наоборот, и сын о матери волнуется, и она о сыне безмерно по ночам трепещет, как сама высоко летящая здешняя горлица, как самая злая медведица заботится буквально пол зимы о своих подрастающих на её живительном молоке медвежатах.
И даже как эта анадромная красная рыба, войдя в наши камчатские реки всегда она, заботится о своей, отложенной самкой красной икорке, оберегая её и от гольчика, и от здешнего такого шустрого харитончика.
Современный камчатский интернат лишает детей той естественной исторической семейной преемственности, которой и славилась вся наша Великая и древняя Русь, так как только в преемственности поколений, бабка одновременно учит и дочь, и внучку свою, а дед – тот наставляет и сына своего, и внука его, а то и своего подрастающего родного ему правнука, только может быть, становящегося на свои слабенькие ножки…
И только, в настоящей преемственности поколений и рождается здесь на Камчатке и во всей Руси безмерной человек сильный, человек устойчивый, человек мужественный, да и семье своей он еще преданный…
Не может современный школьный камчатский интернат, вне дома, вне истинного поля семьи, взрастить настоящего семьянина, настоящего заботливого отца, преданную и верную внучку, дочь, еще и верную жену…
И теперь, читая и думая о пчелах, и думая об их проблемах, об их улучшающей селекции Уголев Александр Яковлевич, понял и осознал он, что те современные школьные интернаты на Камчатском полуострове, легко и буквально с корнями вырывали детей из их привычной среды, как и корни деревьев, которые в какую бы ты удобренную затем почву их не сажай не хотят приживаться вне своей естественной почвенной пусть и бедной, как нам кажется особой их родственной среды…