Шрифт:
— Я не хочу падать, — прошептала я. — Не дай мне упасть, не хочу идти. Я не хочу падать, отпусти меня, отпусти меня, мать твою. Я не хочу быть такой, как ты, я хочу жить, хочу улыбаться, хочу выжить, мать твою!
Но это не то, что вылетело из моих уст.
Все, что я слышала, был мой собственный маниакальный смех, громкий, безумный, одурманенный смех, и я поняла, как Арден это слышит, что она думает, что это выглядит так, будто я издеваюсь над ней.
— Нет, Арден, — попыталась сказать я, но получилось невнятно. — Мне нужна помощь, помоги мне, помоги мне, пожалуйста. Не дай этому случиться, не отпускай меня, не дай этому случиться со мной, спаси меня, Арден. Забери Майлза, забери меня от Пози, разве ты не видишь? Она зло, она тянет меня вниз. Она хочет, чтобы я страдала, хочет, чтобы со мной случилось то же самое. Не позволяй ей, не позволяй ей, черт возьми, не позволяй ей, Арден, пожалуйста! Майлз, пожалуйста, не позволяй ей!
Все, что она слышала, это мой смех и мои рыдания, смешанные воедино, и она не была в моей голове, как я, она не могла слышать, что происходит. Это было слишком, и она не… Даже. Бл*дь. Не знала.
Теперь она плакала, маленькие грустные слезинки катились по ее щекам, когда она притянула меня к себе, крепко обняла.
— Бебе, — шептала Арден мне на ухо, а я смеялась, попав в чертову ловушку, проклятая злой королевой, чтобы смеяться, смеяться и, бл*дь, смеяться, когда на самом деле мне хотелось плакать. — Все хорошо, Бебе, я понимаю, пойдем, отвезу тебя домой, позабочусь, чтобы с тобой все было в порядке.
Я завыла. Как волк, как раненый зверь. Я завыла, чтобы она помогла мне.
Но все, что вышло… Это. Гребаный. Смех.
Она вытащила меня в холодную ночь и сильно ударила по лицу, заставив меня отшатнуться. А потом она поддерживала меня, помогая, убеждаясь, что со мной все в порядке.
— Арден, — прошептала я. — Арден, пожалуйста.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты приняла, — умоляла меня Арден. — Чтобы я могла помочь тебе. Мне нужно знать, что ты приняла.
— Я упала, — объяснила я. — Провалилась в кроличью нору. Кто-то толкнул меня, кто-то потянул меня вниз, и я упала.
— Бебе… — Арден посмотрела мне в глаза, и я увидела отчаяние в ее глазах. — Черт, Бебе, это должно, бл*дь, прекратиться.
Она потащила меня по улице, а люди удивленно смотрели на нас. Некоторые из них были добрыми, но большинство из них были злыми, злыми, злыми.
Я решила спрятаться в углу. Угол, который так хорошо знала. В глубине моего сознания, в крошечном темном переулке, о котором никто не знал. Там я могла скорбеть, там могла быть чертовски разбитым маленьким беспорядком, в который меня превратила Пози. Я спряталась там, и окутала себя тьмой, как одеялом из кошмаров. И я осталась там, заставила свои ноги работать, чтобы я могла идти за Арденом, но держала свой разум в этом гребаном уголке, где могла кричать столько, сколько хотела.
И никто не мог этого услышать.
Глава 12
Майлз
Агорафобия (сущ.) — крайний, иррациональный страх перед открытыми и общественными местами.
Было уже поздно, и я не мог уснуть.
Бодрствовал всю ночь, слишком потрясенный событиями дня, чтобы позволить себе немного отдохнуть. Но еще одна вещь отвлекала меня — ее кардиган, сладкий аромат Бебе проникал в мои ноздри каждый раз, когда я подносил его к носу. Не мог заснуть, черт возьми, с этой штукой в доме. Все, чего я хотел, это чтобы девушка, которой он принадлежал, была в моих объятиях, а отсутствие ее заставляло меня волноваться как никогда.
Всю ночь я не сводил глаз с ее квартиры, но ничего не происходило. Мне нужно было, чтобы она вернулась домой. Мне нужно было поговорить с ней.
За весь вечер не было ни текстовых сообщений, ни звонков, ничего. Она где-то встречалась с людьми, которые были намного лучше меня, менее сломлены, менее испорчены. И я ревновал как черт, зеленоглазое чудовище подняло голову и угрожало сожрать меня целиком. Боже, я чертовски хотел, чтобы она вернулась домой. Хотел увидеть, как она раздевается и забирается в постель, даже если это будет с каким-то парнем, которого она даже не знала. Мне просто нужно было, чтобы с ней все было в порядке, чтобы она нормально добралась до дома, чтобы я знал, что она цела и невредима.
Меня это съедало, и я продолжал метаться по квартире, безуспешно пытаясь проветрить голову. Ее кардиган был мягким в моих руках, но не таким мягким, как ее кожа, когда я в нее вгрызался.
Было почти пять утра, когда меня охватило ужасное чувство страха, я подбежал к окну и уставился на улицу.
Я жил в хорошем районе, где квартиры стоили глупо дорого, а вандализм был неслыханным делом. Жильцы моего многоквартирного дома были замкнутыми и им было наплевать на то, что я делаю в собственном доме. Мне это нравилось.
Поэтому слышать шум внизу было чем-то редким, от чего у меня мурашки побежали по коже от беспокойства.
Я посмотрел вниз на сцену, разворачивающуюся перед моими глазами. Там были две девушки, одна тащила за собой другую. Я смотрел, как она копается в сумочке спотыкающейся девушки в поисках ключей, и наблюдал, как они входят в здание, мои плечи напряглись, а костяшки пальцев побелели. Я ждал, пока в квартире Бебе зажжется свет, и смотрел, как ее подруга тащит ее к кровати. Бебе рухнула на матрас и через несколько мгновений уснула или потеряла сознание.