Шрифт:
Оборотень прикрыл дверь, и Элен озадаченно кашлянула, тщетно пытаясь отыскать нового клиента: комната выглядела абсолютно пустой, только Фенька злобно шипела на кресло для посетителей, стегая себя хвостом по бокам.
– Я здесь, вишу над креслом прямо перед вами, – произнёс тихий скорбный голос. – Дневной свет лишает меня практически всех сил, но он же ослабил мою привязку к месту упокоения, дав шанс добраться до вас. Помогите, молю! Я не смогу вторично выбраться из могилы – эта вылазка исчерпала запас моих сил, оставшихся со времён бренного бытия. На закате меня утянет на кладбище, и я никогда впредь не выйду за пределы моего посмертного обиталища. И тогда я сойду с ума! Я не вынесу этой вечной пытки!!! Если бы я знал, чем обернётся моё психическое расстройство после смерти, я бы, уж поверьте, постарался бы избавиться от него ещё при жизни. Все говорят, мне уже поздно бежать к психотерапевту, но я не знаю, кого ещё просить о помощи!
– Раз мы ограничены во времени закатом, то сообщите о себе самое основное: где вы захоронены и в чём ваша проблема?
Посетитель-невидимка поведал, что буквально четыре дня назад был обычным среднестатистическим американским оборотнем-орлом. Но потом в него въехал грузовик на узкой дороге и превратил его мотоцикл в груду металлолома, а его самого – в мёртвого американского орла. Мёртвого, но уже не совсем обычного: тридцатилетний Майк отчего-то не до конца расстался с жизнью, зависнув между небом и землёй в роли призрака. И если находиться в морге было жутко, но терпимо, то после кремации и погребения застарелая беда встала в полный рост.
– У меня клаустрофобия, вы знаете, что это такое? Я панически боюсь замкнутых пространств, а меня замуровали в семейном склепе, в урне с прахом! Я никогда-никогда не смогу выбраться из тесного пространства за мраморной плитой! – То, что призрак мечется по комнате, Элен определила по порывам ледяного ветра, проносящимся у её лица, и крутящейся туда-сюда голове порыкивающей Феньки. – Я не единственный призрак на кладбище, но все дают мне один-единственный совет: успокойся, прочувствуй умиротворение и твоё сознание утянет за грань целиком и навсегда, но... я НЕ МОГУ УСПОКОИТЬСЯ!!! Не могу! Как представлю, что ничего не выйдет и я навечно застряну в урне под мраморной плитой с моим именем, так меня накрывает панической атакой. У меня сводит болезненными судорогами всё тело, и бесполезно напоминать, что тела у меня уже нет! Я чувствую физическую боль, самую настоящую, вы можете в это поверить?!
– Да, конечно. Такой феномен известен науке и называется «фантомные боли».
– Без разницы, как он называется, но невыносимо, что нет способа справиться с этим ужасом. Лишившись жизни, я даже успокоительное и снотворное выпить не могу!!! Чудо, что я смог на минуту прийти в себя и выползти на дневной свет, и ещё большее чудо, что я похоронен недалеко от центра. При жизни я парил под облаками в необъятном небе, а сейчас замурован в малюсенькой каморке! Мама давно советовала мне подлечить в кризисном центре мою клаустрофобию, но в открытом небе, в пространстве гор она ничуть мне не мешала, а теперь... неужели теперь безнадёжно поздно?!
«Призрак с сильнейшей клаустрофобией в стадии обострения. Не имеет возможности прийти на повторный приём в центр», – записала Элен в карточку клиента после названия кладбища и номера участка, на котором расположен проблемный склеп.
– Ваши родные в курсе вашей беды?
– Нет, на них же не навешано столько амулетов и артефактов, как на сотрудниках центра «Монстр», – раздражённо откликнулся призрак. – Видеть и слышать меня, как вы, они не могут.
– Я только слышу.
– Покрутите колёсико на некромантском чёрно-жёлтом амулете по часовой стрелке, – посоветовал призрак.
– Покручу, как только сверюсь с маго-техническим справочником, – ответила благоразумная Элен, научившаяся осторожности ещё на первом курсе университета: после случайно устроенного взрыва она целый год страдала нервным заиканием и выплачивала из стипендии стоимость сломанного дистиллятора.
Отыскав на амулете идентификационный номер, она полистала тяжёлый талмуд, выданный ведьмаками из лаборатории, и убедилась, что совет ей дан правильный. После подкручивания настроек амулета она разглядела сидящий в кресле туманный образ понурого молодого мужчины с длинным орлиным носом.
– Вы пропустите меня к мастеру? – с надеждой спросил призрак.
– В настоящий момент мастера нет в центре, он уехал по делам, – ответила Элен, и привидение протяжно застонало, закрыв лицо прозрачными ладонями. – Не расстраивайтесь, я расскажу ему о вашем несчастье, и он обязательно придумает, как вам помочь! Часы приёма на завтра у мастера все расписаны уже, но мы найдём вас после окончания рабочего дня. Мы вас отыщем, не волнуйтесь, мы же теперь знаем, где захоронен ваш прах.
– Если вы обманете и никому обо мне не расскажете, я не скоро найду другого слушателя, – глухо обронил призрак.
– В личные помощницы мастера лгуний не берут, – заверила Элен, и призрак радостно просветлел, согласно закивав. Лучи солнца за окном окрасились в алые тона заката, и несчастного узника склепа утянуло прочь за дверь, в коридор и дальше на улицу. Стены больницы были зачарованы от проникновения всех видов живых и неживых существ, как и кабинет директора центра, в который можно было попасть исключительно через дверь и окно.
Поёживаясь от холодного, мертвящего душу ощущения, оставленного визитом призрака, Элен вышла попить кофе и поболтать с жизнерадостным Тедом. Знакомый бармен налил ей капучино, но улыбнулся на редкость кисло.