Макалаурэ не ответил. В его голове играла музыка, слова складывались в рифмованные строки, но делиться своей новой песней менестрель пока не торопился.

***

Огонь не угасал ни на мгновение, и эльфы стали добавлять в масло для факелов душистые травы, создавая причудливые ароматы. Лёгкий дурманящий дымок витал в воздухе, но ветер приносил свежее дыхание моря, рассеивая искусственные запахи.

Когда в дорогу брать нечего, уйти становится намного проще, но ведь не все жители Валинора потеряли всё, что имели. Конечно, перспектива нового нападения Моргота могла напугать любого, к тому же он сам рассказывал, что умеет создавать чудовищ, поэтому воображение невольно рисовало вторжение армии жутких тварей, пожирающих все живое. Хорошая мотивация для воинов. Поэтому Тьелпе совсем не понимал доводов и надежд своего отца.

— Когда мы сокрушим Моргота, — мечтательно говорил Куруфинвэ-младший, — войдём в его твердыню, все сокровища станут нашими! Все его магические артефакты, книги заклинаний, инструменты, кузницы и бесчисленные рабы! Мы заберём всё ценное, сожжём проклятую обитель зла, и бывшие рабы Моргота, ставшие нашими, построят для нас шикарные дворцы! Только представь, Тьелперинквар Куруфинвион, у тебя будет собственный замок! Ты женишься на прекраснейшей деве, которая родит тебе сыновей…

— Зачем мне сыновья? — насупился Тьелпе, понимая, что если и хочет на ком-то жениться, то на Артанис, но это невозможно. — Может, я хочу дочку с прекрасными золотыми волосами.

— Будет так, как ты захочешь.

— Нет! Не будет! — Тьелпе почувствовал злость, эмоции захлестнули. — И никогда не было, как я хотел! Меня кто-нибудь спрашивал, хочу ли я в Средиземье?! Может, я хотел уйти в разведку с… С Нельо! Но идти или нет, решили за меня! И что я делаю? Сижу, жду, когда те, у кого есть богатство, решают, что им брать в дорогу, а что нет, как мужья успокаивают жён, а те им говорят, что любят и будут ждать! А теперь ты несёшь чушь про рабов Моргота!

— Чушь?! — Куруфинвэ-младший схватил сына за грудки, только сейчас заметив, что он уже совсем взрослый и выше отца ростом. Тьелпе вырвался и отступил на шаг, гордо подняв голову.

— Не прикасайся ко мне! — заявил он отцу. — Ни ты, ни кто-либо другой не имеет права указывать мне, что я должен делать!

— Молодец, парень, — придержал за плечо готового наброситься на сына Куруфинвэ-младшего Тьелко. — Поставь неразумного папашу на место.

Беловолосый эльф зло рассмеялся, наблюдая за тем, как его брат багровеет.

— Оставь сына в покое, — шепнул Тьелко. — Остынет. Пойдем лучше проконтролируем оружейников.

— Я только от них ушел, до этого из кузницы не выходил… Не знаю, сколько. У меня уже руки инструменты не держат.

— Так отдохни. С женой и дочерьми говорил? Поговори ещё. Успокойся. И запомни, словно нашу Клятву — рабов мы себе забирать не будем. Мы их освободим и отпустим. И даже не станем вслед им стрелять, когда они разбегутся.

Тьелпе не хотел их слушать. Решив заняться гравировкой щитов и лат, эльф пошел через лагерь, разбитый на берегу реки, недалеко от того места, где раньше проходили тренировки мечников, и вдруг увидел, как к шатру Феанаро в сопровождении сына и нескольких воинов идёт Нолофинвэ.

Возникло желание остаться и попробовать подслушать, но быстро пришло понимание, что это плохая идея. Лучше заняться гравировкой проклятых звёзд на проклятых щитах. Хотя… Нет, лучше сделать что-то для Артанис. Нагрудный панцирь? От мысли об этом Тьелпе покраснел. Нет, нужны мерки, их надо снять… Нет. Лучше меч. Красивый и лёгкий. Пусть носит и не забывает о мастере.

***

Свечи вдруг разгорелись ярче, а чёрный шар на столе, словно из агата, изнутри засветился алым. «Палантир», — догадался Нолофинвэ.

Проследив его взгляд, Феанаро что-то швырнул в угол шатра.

— Моргот похитил один из них! — со злостью выплюнул он слова. — Палантири связаны между собой, и я никогда не думал, как их разделить!

— Придумаешь, я в тебя верю, Феанаро, — улыбнулся Нолофинвэ.

В шатре братья остались вдвоем, всем другим эльфам было приказано ждать снаружи. Одетый в алое со звёздами Куруфинвэ казался странно задумчивым. На нём не было украшений, вьющиеся черные волосы в беспорядке падали на плечи, глаза горели ярче пламени свечей. Самопровозглашенный король Нолдор был и спокоен и на взводе одновременно. Непонятно, что ожидать.

— Я хотел поговорить об отце, — опустил глаза Нолофинвэ. — Но даже не знаю, о чём спрашивать.

Феанаро застыл. Его губы дрогнули.

— Хочешь узнать, как он умер, — севшим голосом произнес Куруфинвэ, посмотрев брату в глаза. — Только спросить боишься.

— Это правда, — согласился тот.

— Никто не видел, как это произошло, — ещё тише сказал Феанаро, отворачиваясь к столу с картами. — Однако слухи уже поползли. — В голосе прозвучала угроза, и Нолофинвэ напрягся. — Я знаю, это твоих рук дело. И знаю, тебе не нужно отмщение. Не вижу причин тебе идти за мной.