Шрифт:
Я мне почему-то помнилось, что люди если и были верующими, то избегали любых публичных проявлений и не особо афишировали свою причастность к христианству, мусульманству или другим религиям.
— Горячая кукуруза, горячая кукуруза, послышался в далеке голос Петровны. Я посмотрел обигаюший на початок в своих руках и перевел взгляд на Серегим. У него в руках остался огрызок.
Я поднес кукурузу к носу и втянул в себя ее запах. Такого притягательного аромата кукурузы я не ощущал с детства, в котором я ее обожал. Но так сложилось, что и мне в прошлой жизни, и в Максу Бодрову в детстве не так уж и часто она доставалась.
Мне по понятным детдомовским причинам, а Максу Бодрову потому что бабушка считала ее негигиеничной пищевой привычкой — пережитком. Вон Петровна как орудовала немытыми руками, когда солила кукурузу.
Мне захотелось вспомнить что-нибудь из еды, которая попадала в список табу в детстве. Как ни странно, таким оказался торт «Полено» с его замечательными грибочками и цветами-розочками из крема.
Конечно, бабушка великолепно пекла торты дома, как и большинство советских женщин. И, наверно, магазинные торты не шли ни в какое сравнение с бабушкиными кулинарными шедеврами, это был именно тот случай, когда «запретный плод был сладок».
Я решил, что во чтобы то ни стало куплю «Полено» на первую зарплату и наконец-то узнаю настоящий вкус советских кондитерских подосиновиков.
Вторая часть смены прошла в спокойной обстановки и без особой нервотрепки.
Мне пришлось всего пару раз ругнуться в мегафон на пловцов заплывших за буйки.
Но несмотря на отсутствие происшествий я очень устал. Я знал, что быстро привыкну. Усталость накопилась от того, что я постоянно слышал шум, разговоры. Считал детей и подростков на пляже и в воде. Ближе часам к восьми большинство купающихся разошлось на ужин. Я поймал себя на желании окунуться в воду, чтобы смыть с себя жаркую пыль, дневную суету и напряжение.
Серега поймал мой взгляд на море.
— Не сейчас, если хочешь можно искупаться возле станции. Мы можем вместе вернуться. Мне все равно тащится туда и заполнять журнал с отчетами, забрать свою лодку.
— Нам запрещено купаться во время дежурства, а после? Что тут такого.
— После тоже. Не стоит искушать судьбу. Кто-нибудь увидит, настучит на нас с тобой. Тогда прощай твой экзамен и профессия спасателя. Не забывай, мы только оттрубили от звонка до звонка наказание от Иваныча.
Что же, правила есть правила, я спокойно отказался от своей затеи искупаться. В конце концов дома есть душ и ванна и газовая колонка
День второго дежурства завершился, мы вернулись с Серегй на станцию. Я дождался пока он заполнит журнал и помог ему с резиновой лодкой. Уже смеркалось.
И я не хотел отпускать его одного. Во-первых, в темное время суток на лодках выходить в море себе дороже — погранцы могли засечь и тогда, проблем не оберешься.На маломерках выходить можно было только днем. Во-вторых ночью легко потеряться.
Мы дошли на ней по морю, до поселка, где у отца Рыбникова был гаражик для лодок. Эллингом в полном смысле слова назвать его было нельзя
Домой я вернулся поздно. Бабушка продиктовала уже привычный ход генерала,который немного приободрил меня.
По-моему он не заметил лучшего хода, который вгонял меня в цугцванг. Это такое положение фигур на доске при котором любой мой ход только ухудшал дальше мое положение.
Возможно, он сделал это намеренно. Но я не собирался с ним миндальничать. Не важно каковы причины его хода. Я посмотрел внимательно на доску, и не найдя ловушек, следующим своим ходом забрал его ладью.
«Доброго времени суток. Вы неправильно коня поставили, товарищ генерал. Конь так не ходит!», мысленно перефразировал я цитату из одного известного советского фильма.
мы немного поболтали с дедом и я спросил по детские фотографии отца и мамы.
Дед не отказал, пошел порылся в отделении с дверцам в книжном шкафу в своей комнате. А потом извлек из его недр старый альбом, который я никогда не видел.
Я предложил ему посмотреть фото вместе, но он наотрез отказался не объясняя причин.
Причины для меня были понятны. Деду было тяжело погружаться в прошлое из настоящего в котором уже нет его сына и невестки. Чувствовалось, что он очень любил моего отца. Я поблагодарил деда за альбом. Поужинал и отправился в свою комнату разглядывать фотографии.
Альбом содержал все домашние фотки связанные с детством и школьными годами отца.
Начинались они с младенчества, с фоток молодой бабушки счастливо улыбающейся с папой на руках. Потом сразу послевоенные дворовые фотки с отцом в возрасте пяти или шести лет. Первые классы, где все мальчишки были одинаково подстрижены под ноль. И в классе совсем не было девочек. Они обучались раздельно до какого-то времени.