Шрифт:
Меня охватывает чувство вины за это.
Итак, что, черт возьми, я делаю?
Я хватаю Фиону с того места, где она сидит, дергаю ее вверх, прижимая к своему телу, и зацеловываю до чертиков.
У нее вкус вина, океана и… искушения. Теперь мой член не просто подергивается. Он требует, чтобы я вставил его в ее мокрую киску.
Но потом вспоминаю о матери. Стоящей в нескольких футах от меня. Наблюдающей.
Я резко отпускаю Фиону — так резко, что она чуть ли не падает на кресло с шокированным выражением на лице.
Не шокирована в плохом смысле этого слова. Потому что она ответила на поцелуй. Точно так же, как в день свадьбы. Точно так же, как и на следующий день после.
Даже не знаю, почему поцеловал ее в то утро. Я сказал для того, чтобы успокоить зрителей. И отчасти это было так. Но по большей части потому, что я приходил в пекарню в течение нескольких гребаных лет, и мне всегда было интересно, каково это — иметь возможность обнять ее и поцеловать на глазах у всех.
Возможно, наш брак — гребаное притворство, но я извлеку из него хоть что-то.
Особенно с учетом того, что Фиона не может дать мне пощечину, хотя, судя по ее виду, ей этого хочется.
Не совсем благородно с моей стороны целовать женщину без согласия. Но эта женщина — моя гребаная жена, и ее тело определенно согласилось.
— Приму душ, — говорю своей матери, которая теперь ухмыляется во весь рот, сложив пальцы домиком, как гребаный мистер Бернс6.
Не смотрю на Фиону. Думаю, могу представить себе, каким взглядом она смотрит в мою сторону, поскольку я хорошо к этому привык.
Довольно трудно передвигаться в таком положении, чтобы мама не увидела, что у меня стояк от поцелуя с женой, но я справляюсь с этим.
Я не удивляюсь, что Фиона следует за мной.
— Мне просто нужно… кое о чем поговорить с Кипом, — говорит она у меня за спиной, запыхавшись в панике.
Не могу удержаться от улыбки, услышав это.
— О да, дорогая, я понимаю. Не торопись, — отвечает моя мама с усмешкой в голосе.
Вероятно, она думает, что за поцелуем последует какое-то продолжение.
Я ожидал от Фионы взбучки — и совсем не такой, какой мне хотелось бы. На самом деле, я с нетерпением ждал от нее взрыва. Она чертовски очаровательна, когда злится. Вот почему я так сильно дразню ее, черт возьми.
Ее нос морщится, глаза расширяются, щеки краснеют, а мой член стоит колом.
— Не так быстро, приятель, — шипит она, хватая меня за руку, когда я вхожу в свою спальню, которая на другой сторону дома. Не то чтобы это о чем-то говорит — дом Фионы компактный, — но, по крайней мере, у нас есть ванная и кухня, которые служат барьером между нами.
Я ненавижу и люблю ее это «приятель». На самом деле, почти уверен, что она знает, как мне это не нравится, и поэтому изо всех сил старается использовать чертовски странный австралийский акцент.
— Вынести все свое барахло оттуда, — она указывает на свободную комнату. — И отнести в мою комнату. И смени простыни. У меня есть запасные в бельевом шкафу, — ее глаза безумны, а кожа раскраснелась, вероятно, от адреналина, но также от вина и времени, проведенного на солнце.
Она чертовски великолепна.
— Ты меня слушаешь? — требует она, щелкнув пальцами перед моим лицом. — Я приду проверить, как ты заправляешь кровать, потому что уверена, что ты сделаешь не так, как надо, но сделай так, чтобы комната выглядела как обычно, в которой последние пару недель не жил свинтус.
Хочу сказать ей, что если в этом доме и был беспорядок, то уж точно не из-за меня, но решаю, что, учитывая ее настрой, это не лучшая идея.
— И тебе нужно принять душ, как сказала твоя мама, — добавляет она, скользнув по мне взглядом. — Управься за десять минут. Вали! — она хлопает в ладоши, а потом чуть ли не убегает от меня.
Я не знаю, было ли это из-за присутствия моей матери или из-за поцелуя, она не стала угрожать отрезать мне яйца за то, что я поцеловал ее, но я и не против.
Забираю все свое барахло из гостевой спальни и отношу в ее комнату. Не позволяю себе задержаться там, в месте, где пахнет ею, которое более женственное, чем я ожидал, но мне даже нравится.
Потом принимаю душ — в ванной Фионы, которая мне очень понравилась, и, возможно, понравилась бы еще больше, если бы моей мамы тут не было, — застилаю кровать в гостевой комнате и стараюсь, чтобы все выглядело «обычно», что бы это ни значило.