Шрифт:
Я покосился на Абсора, разглядывающего собственную отсеченную руку. На “лице” черепа читалось настоящее потрясение.
— Это его лодка на самом деле, — признал я. — И он был согласен ее нам дать… пока ты не вмешался…
— И че? — Еще больше насупился гном. — Теперь может не дать, что ли?
Последняя реплика, разумеется, была угрожающей. Елки-палки… Но рагл не таил обиды. Выпрямившись и подойдя к нам, он ударил себя в окованную латами грудь уцелевшей рукой.
— Виктор… — пророкотал он. — Багыр! Рагл архар! Топор хазар! Рар!
И он протянул гному отсеченную костяную кисть. Я оглянулся, ища Лухраспа — требовался переводчик-этнограф.
— Рагл отказывается регенерировать руку, — пояснил усач. — Она должна достаться гному в качестве боевого трофея — по чести. Также он дарит топор.
У Климова все эмоции вообще читались на физиономии просто. Этим он напоминал энергичного беспородного пса, который прожил у меня десять лет — еще до кота. Сейчас на лице гнома было написано недоверие, через которое медленно, но неудержимо проступал восторг.
— Да?.. Ну спасибо… братишка…
— Раглы ценят боевую доблесть, — продолжил усач пояснять нам жесты однорукого монстра. — Он… он показывает, что поплывет с нами на лодке до корабля, а потом просит провести похоронный обряд. Благодаря нам, его путь здесь закончен.
— Это какой обряд? — нахмурился инквизитор.
— Направить его на горящей лодке за горизонт, — пояснил Амра. — Дело известное.
Гильермо хмыкнул, но ничего не сказал.
— Понятно… — протянул гном. — Значит, вы уже все тут сделали? готовы плыть? А где эта… стерва?
— Мы здесь, — произнес голос Мари.
…Эльфийка, гордо выпрямившись, с пустыми руками, стояла неподалеку на лесной опушки. За плечом у нее перетаптывался РыбНик. А у ног Мари сидел… медвежонок! На эльфийку он таращился с радостной преданностью, а вот на полудемона поглядывал с подозрением.
— Значит, и питомца уже моего заграбастала?! — проскрежетал гном. — Я его от голода спас!
— Не заграбастала, а вылечила! Тоже спасла, он бы иначе умер — жрица его зачарованным кинжалом ткнула. А у меня есть магия природы. Климов! Не тупи, посмотри логи!
Медвежонок благодарно боднул Мари лобастой башкой, а потом, переваливаясь, радостно побежал к гному. Встав на задние лапы, он оказался почти такого же роста, что и наш Русский Медведь. И бесцеремонно лизнул коротышку в бороду.
Климов засопел так, что звук разнесся над побережьем, и бешено завращал глазами — видимо, в самом деле поднял логи и крыть было нечем.
Я хлопнул в ладоши, шагнул вперед и с уверенностью, которой вовсе не чувствовал, обратился сразу ко всем.
— Ребята! У нас меньше часа, чтобы завершить квест. Корабль — вон он. Вот лодка. Я считаю, нам нужно на нее грузиться и плыть, все разборки — потом. Лично я точно намерен плыть прямо сейчас (помните — у меня кот?), и вот с ними со всеми у меня договор.
Обвел рукой толпу NPC, глядящих на нас очень по-разному. Гильермо хмурился, точно готовился выносить вердикт. Лухрасп снова натянул маску невозмутимости и дымил трубкой, Амра свирепо и бесстрашно скалился. Абсор сверкал огнями в глазницах, скрестив на груди руки.
— Я предлагаю вам всем плыть со мной. У меня — ни к кому из вас никаких претензий. Но свои раздоры оставьте здесь. Что скажете?
…РыбНик слегка отодвинул эльфийку плечом, подошел ко мне и полез в лодку.
— Я готов, — объявил он.
— Молодец! — хмыкнул Лухрасп. — А теперь вылазь обратно, будешь толкать. Или ты с мелководья такой толпой плыть собрался? И вообще, вторым рейсом отправишься…Коготь, нам с тобой нужно плыть первыми — станем делать для гребцов зелье. Амру тоже возьмем, пока солнце не высоко. Хозяина лодки грести попросим — туда и обратно, за второй партией. А вы… гм… ваша светлость, постарайтесь, чтобы Спящие тут без нас не подрались. Хотя, впрочем, ихний камень — вот, рядом.
— Я постараюсь, — лязгнул Гильермо.
Мари вздохнула, подошла к угрюмому гному и протянула ему узкую ладошку.
— Виктор, я умею признавать ошибки. Я была неправа… связавшись с тем темным культом. И с тобой поступила подло. Пожалуйста, извини меня.
Гном передернул плечами, потом отпустил топор и обхватил ладошку эльфийки своей крепкой лапой.
— Ладно, — пробурчал он, — игра есть игра… Я тоже… извиняюсь. На женщину руку поднимать — последнее дело, так-то.
— Почему это? Женщины ущербны, по-твоему? — криво улыбнулась Мари.