Шрифт:
Вдали показалось какое-то пятнышко, не больше птичьей погадки. Машина направилась к нему. Пятнышко стало размером с кулак и продолжало расти. Вскоре уже можно было разглядеть подробности, пока еще совершенно непонятные. Столь же непонятными они остались, когда машина подъехала ближе. И только когда она, перевалив через гребень дюны, покатилась вниз, в ложбину, стало видно, что впереди поднимается целая мешанина башен, шпилей и каких-то конструкций, выстроенных словно из железного лома и окруженных высокой стеной. Песок был испещрен колеями и следами гусениц, пересекавшими его во всех направлениях, но сходившимися в одну точку – туда, где стена выгибалась внушительного размера пузырем.
Машина, в которой они сидели, продолжала двигаться вперед, а остальные, замедлив ход, замерли на месте и исчезли из вида в куче пыли. Их волшебная карета, не снижая скорости, неслась к стене, в которой в последний момент раскрылся проход. Они проскочили в него и оказались в кромешной тьме: наружная стена закрылась позади.
– Надеюсь, что эта штука видит в темноте, – пробормотал Практис, ни к кому не обращаясь.
Впереди забрезжил свет, машина замедлила ход, выскочила на солнце и остановилась.
– Ну и что? – спросила Мита. – Опять песок, сплошная стена и то же самое небо. С таким же успехом мы могли оставаться на месте…
Она умолкла: люки со скрипом распахнулись.
– По-моему, они от нас чего-то хотят, – сказал Вербер.
Все опасливо встали и, так как делать больше ничего не оставалось, вышли из машины. Кроме Билла, который не мог сделать и этого.
– Эй, ребята, у меня тут что-то неладно. Эта штука держит меня за щиколотки.
Он встал и дернулся, но его крепко держали металлические лапы. Прийти к нему на помощь никто не успел: люки захлопнулись. Машина тронулась, и Билл, издав хриплый вопль, снова плюхнулся на сиденье. В стене впереди открылся переход, и они проскочили в него. Сердитые крики оставшихся позади товарищей оборвались, когда проход в стене закрылся.
– Не уверен, что мне все это нравится, – жалобно сказал Билл в темноту. Машина продолжала двигаться вперед. Она въехала в какую-то дверь и оказалась в залитом солнцем помещении. Металлические лапы отпустили Билла, как только машина остановилась, и люки снова распахнулись. Опасливо озираясь, он вылез наружу.
Солнце лилось сквозь прозрачные панели высоко над головой, освещая какие-то сложные механизмы и незнакомые устройства, сплошь покрывавшие стены. Все было очень загадочно, но не успел он толком оглядеться, как к нему с громыханием подъехала и остановилась рядом маленькая пузатая машина на скрипучих гусеницах. Она выкинула в его сторону металлическую лапу с какой-то черной шишкой на конце – если бы он не отдернул голову, лапа угодила бы ему по физиономии. Билл выхватил из кобуры бластер, готовый разнести машину в куски, если она еще раз попробует съездить ему по морде. Но лапа только повернулась к нему и застыла в сантиметрах тридцати от его головы. По шишке пробежала легкая дрожь, послышался какой-то скрип, пронзительное гуденье, а потом она заговорила басом:
– Би-ип… би-и-ип… би-и-и-бип! – сказала она радостным электронным голосом и склонилась к нему, словно ожидая ответа.
Билл улыбнулся и откашлялся.
– Да, вы совершенно правы, – сказал он.
– 0101 1000 1000 1010 1110.
– Пожалуй, это ближе.
По шишке снова пробежала дрожь, и она произнесла:
– Karsnitz, ipplesnitz, frrkle.
– Я не совсем понимаю…
– Su ogni parola della pronuncia figurate e stato segnato I'accento fonico.
– Нет, – заявил Билл. – Все равно непонятно.
– Vous у trouverez plus millions mots.
– В последнее время – нет.
– Mi opinias ke vi komprenas nenion.
– Вот это уже ближе.
– Должен же быть какой-нибудь язык, который ты сможешь понять, урод ты слизистый!
– Вот так и валяй!
– Означает ли словосочетание «вот так и валяй», что ты понимаешь мои слова?
– Попала в самую точку. Голос у тебя немного скрипучий, а так вообще все в порядке. Теперь я надеюсь, что ты не откажешь в любезности ответить, если я спрошу…
Машина не стала тратить время на разговоры, а вместо этого откатилась назад к стене и остановилась около другой машины, похожей на помесь телекамеры и автомата с газированной водой. Билл вздохнул, ожидая, что произойдет дальше. То, что произошло дальше, выглядело очень внушительно.
Где-то вдалеке зазвенели колокольчики и прогудел паровозный гудок. Звуки становились все громче, в стене возникла дверь, и из нее вылетел золотистый столб света. Невысокий золотистый помост вкатился в комнату и остановился перед Биллом. Он был задрапирован какой-то золотистой тканью, на которой возлежала золотистая фигура. Почти человеческая на вид, если не считать того, что у нее было четыре руки и вся она была металлическая. Голова, усаженная золотистыми заклепками, повернулась к нему лицом, золотистые веки, щелкнув, поднялись, и она, открыв золотозубый рот, заговорила:
– Добро пожаловать, о незнакомец из далеких миров.
– Ого, вот это здорово! Да вы говорите по-нашему!
– Да. Я только что научился этому от лингвистического кибернатора. Только у меня не все ладно с перфектными временами и герундиями. И с неправильными глаголами.
– Да я и сам ими никогда не пользуюсь, – смиренно ответил Билл.
– Ответ как будто удовлетворительный, хотя и довольно идиотский. Теперь скажите, что привело вас на нашу дружественную маленькую планету Сша?
– Это так ваша планета называется?