Шрифт:
– Почему это?!
Шэнь Цяо стал терпеливо объяснять:
– Когда Бай Жун разберется со своим шисюном, она тут же вернется к нашим поискам. Союз Вездесущих, как ты помнишь, тоже зазывал нас к себе, и мне удалось отказать, но они могли уже передумать. И тогда тоже отправятся за нами в погоню.
Досказав, он ненадолго умолк и продолжил со вздохом:
– Не стоит забывать и про Мужун Циня, придворного мастера боевых искусств. Если он задействует городскую стражу и войска, найти нас будет не сложнее, чем пылинку сдуть. Пусть один из нас слеп, а другой неграмотен, но соблазн заполучить хоть крупицу «Сочинения о Киноварном Ян» слишком велик. Очень многие посвятили свою жизнь поиску трактата, но так ничего и не добились, а мы, случайные свидетели, прослушали целую цзюань. Вдобавок из всех, кто присутствовал в ту ночь, мы самые слабые и беззащитные. Даже захудалый мастер боевых искусств без труда лишит нас жизни.
– И… как теперь? Как нам быть? Мы ж случайно его услыхали! Да и кому эта заумь сдалась? Язык сломаешь читать, а уж тем более слушать! – Человек виновен уж тем, что при нем драгоценный нефрит. Само то, что мы оказались там прошлой ночью, произвело впечатление на людей. Нет, нам лучше разделиться. Пусть каждый пойдет своей дорогой.
Его замысел оставил Чэнь Гуна без слов: поначалу он опешил, но, поразмыслив немного, сообразил, что другого выхода у них нет. Надо разделиться, чтобы спасся хотя бы один. Если они не сумеют скрыться и попадут в руки к врагам, то даже вдвоем не смогут дать достойный отпор. Любой сколько-нибудь серьезный противник расправится с ними одним махом.
От этих размышлений Чэнь Гун как никогда остро ощутил собственное бессилие. Его взяло отчаяние; он возненавидел собственную бездарность и беспомощность, но ничего поделать с ними не мог.
– Ну… как скажешь… – неохотно проронил Чэнь Гун. Вскинув голову, он с сомнением уточнил:
– А ты-то сам как? Один сдюжишь?
Шэнь Цяо ласково ему улыбнулся:
– Разумеется. Ведь и раньше, как помнишь, справлялся. Еще в те времена, когда только пришел в округ Фунин.
«Тоже верно», – мысленно согласился Чэнь Гун, но все равно на сердце у него было тяжело.
Подумав немного, он следом спросил:
– Но мы же еще встретимся? Когда выберемся из города?
– Тут уж как судьба распорядится, – честно ответил Шэнь Цяо. – Скажи, ты все еще мечтаешь попасть в Союз Вездесущих?
Чэнь Гун помотал головой. Теперь он смотрел на многие вещи трезво и не обманывался юношескими мечтами.
– Тамошняя заместительница уже в лицо меня знает. Теперь лезть в Союз – все равно что в западню. И раз им известно, что я слышал эту дребедень, наверняка попытаются из меня что-нибудь выпытать.
– Тогда куда ты пойдешь?
От этого вопроса Чэнь Гун заметно приуныл, но все же ответил:
– Да куда глаза глядят. Куда-нибудь приду. Как деньги кончатся, где-нибудь осяду. Как-никак, что-то да надо есть.
– В этом ты прав. Союз Вездесущих прославился в цзянху, ряды их многочисленны, а потому к новоприбывшим они имеют непомерные требования. Даже если возьмут тебя, то вряд ли станут хорошо обращаться. Лучше поищи иное объединение, пусть малое, но с добрым именем. С твоим-то умом ты быстро там преуспеешь, – от всего сердца посоветовал Шэнь Цяо.
– Посмотрим, – уклончиво пробормотал Чэнь Гун. – Мне на юг что-то не хочется, думаю на север податься, поглядеть на Ечэн. Болтают, что город богатый, народу там – не протолкнуться. Уж там-то проявить себя всяко удастся, – последнее он сказал без особой надежды или воодушевления.
Договорив, Чэнь Гун стал собираться. Из вещей у него был только один узелок, в который он уложил две перемены одежд, так что справился с этим скоро. Обернувшись к Шэнь Цяо, Чэнь Гун обнаружил, что тот спокойно сидит на постели, выставив бамбуковую трость перед собой. Притом он как будто повернул к нему лицо, выжидая, когда можно попрощаться, однако его глаза смотрели куда-то мимо Чэнь Гуна. От этой картины тот отчего-то зашмыгал носом.
На прощание Чэнь Гун кое-как проговорил:
– Т-ты это… береги себя!
Шэнь Цяо кивнул.
– Ты тоже.
Судьба свела их случайно. Они сошлись, словно ряски на воде, и так же по воле случая им суждено было разминуться. Пускай они некоторое время путешествовали вместе, но расставание для них было неминуемо. Дело обычное, ничего особенного, но Чэнь Гун, как юнец, еще не умел спокойно принимать встречи и расставания.
Когда Чэнь Гун ушел, Шэнь Цяо тоже принялся собираться. Он рассчитывал покинуть город через Южные ворота, чтобы случайно не наткнуться на своего бывшего спутника. Шэнь Цяо не лукавил, когда говорил, что им лучше разделиться, чтобы врагам было сложнее их поймать, но кроме того он имел свой умысел…
Всю дорогу до ворот Чэнь Гун не мог избавиться от страха и тревоги. Он успокоился, лишь когда вышел из города и убедился, что никто не собирается его останавливать или преследовать. Ноги привели его на загородную ярмарку, где он и задержался.
Следует добавить, что округ Хуайчжоу граничил с империей Чжоу, отчего купцы двух империй частенько ездили туда и обратно. Днем за городскими воротами неизменно царило оживление: товары ходили по рукам, покупались и продавались; хозяева лавок громогласно зазывали к себе, и с таким усердием, что их голоса сливались в гомон, где не разберешь ни единого слова.