Мастера трясло, он держался за мечи и ругался, а на него сквозь толпу смотрел лысый монах, ровесник мастера, и лучезарно улыбался. Ему доставляло удовольствие созерцать Иньху в таком состоянии.

— Что значит «без имени»? — хрипло проговорил я, смотря, как Исау встала напротив противника и вежливо поклонилась ему, на что монах сплюнул на землю.

— То и значит, как только он становится безымянным, то у него есть три дня получить прозвище. — проговорил с нотками стали в голосе Иньху. — Это прозвище получают в бою, и сейчас он может его получить с помощью Исау.

— А у тебя есть, как у мастера… — начал было говорить я, но мастер рявкнул.

— Потом! — В это время бой Исау и монаха начался, хрупкая девушка начала кружить по арене, а мне на ухо яростно шептала Агау.

— Папа злой мастер Иньху, мама говорила, что он вырезал половины школы, что выступила против императора, — прошептала кроха, а тем временем Исау решилась атаковать, первой сократив дистанцию до огромного Агрея.

Два меча блеснули в свете солнца и вонзились в грудь воина, а он все также стоял и улыбался, два меча лишь пробили рубаху. Мощный удар кулаком в лицо Исау откинул её на несколько метров назад, и она кубарем полетела по арене, подымая пыль, а мечи так и остались лежать у ног воина, который неспешной походкой шел к хрупкой девушки, держа древко копья в расслабленной руке. Мгновение и острие копья полетело прямо в Исау.

Скорость, вот что дает разница в массе, острие копья ударило лишь в землю, окровавленное личико оказалось быстрым и успело, кувыркаясь с бешенной скоростью, уйти от удара. Исау соображала плохо, я видел, как она, размываясь в воздухе, несется к своим мечам и как сравнительно медленно Агрей разворачивается, как острие копье подымает фонтан песка и, рассекая воздух и гудя, несется в спину Исау, которая успела отскочить на метра два.

Кувырок и девушка вновь ощетинилась сталью, тяжело дыша и смотря на своего противника исподлобья.

— Сдавайся, достойно проиграть я тебе не дам, — надменно и совершенно спокойно проговорил Агрей, на что Исау отрицательно покачала головой. Огромный воин в ответ лишь рассмеялся. — А могла бы спасти свою жалкую жизнь. Ну что ж, теперь я нападаю.

— Давай! — оскалилась девушка.

Агрей пошел в атаку неумолимо, как лавина, медленно, мощно и неотвратимо, и как же до боли он напоминал меня! Огромный, мускулистый, лысый, но он божественно был уверен в своей победе, я же никогда не презирал своего противника.

Исау вновь ушла от удара, что шел в её живот, изогнувшись словно змея в последний момент, пропуская вперед копье и нанося удар по тому, кто следовал по инерции за копьем.

Левый меч летел в плечо Агрея, правый в голову, прямо в глаза. Отточенные годами удары до автоматизма были точны, да так, что мне оставалось лишь мечтать что я смогу когда-нибудь сражаться также.

Звон жалобно бьющегося металла наполнил воздух, вся площадь замерло в ужасе. Все глаза были прикованы к Исау, что стояла позади монаха с обломанными по рукояти мечами.

— Хахха-ха-ха-а! — разнесся по базару смех Агрея.

Исау дрожала. Нет помощи от стихии на палящем солнце, нет оружия, а позади тебя хохочет монстр, которого не берет сталь, а ты маленькая, хрупкая, но биться будешь до конца. Я этого не видел, но я чувствовал её эмоции и не желал, чтобы она кинулась на монстра с голыми кулаками, не тот размер.

В мои легкие со свистом заходил воздух.

— Исау! Ножи! — мой крик содрогнул пространство и заглушил толпу,

Исау вздрогнула и выронила рукояти мечей. Те не успели даже упасть на землю, как её маленькие белые пальчики уже впились мертвой хваткой в черные, обожжённые рукояти моих ножей. И девочка изменилась, больше нет той испуганной обреченной, у неё появился шанс, она хочет убить монстра. Теперь она маленький, но жутко злой хищник. Монстр Агрей страшен, неуязвим, но она будет пытаться, вновь и вновь.

— Он Ферус де-Металли, — тихо проговорил Иньху. Когда Агрей повернулся к Исау все увидели, что лицо воина состоит из желтого, блестящего на солнце металла. Иньху же сжал кулаки и прокричал: — Давай, девочка моя, прикончи железного ублюдка!

Исау кинулась на встречу Агрея прямо на копье, и вот волнистое навершие копья встретилось с черной, как воронье крыло, сталью моего обновленного ножа, и…

Копью пришел конец. Это же мои ножи, лезвие шло словно по маслу, не щадя ни металл, ни древко, но вот обновленная сталь коснулась пальцев Агрея и сыпанули искры. А Исау уже наносила вторым ножом удар по брюху и, проскочив между ног гиганта, атаковала его со спины, но как итог высекала лишь искры. А гигант преображался, каждый удар Исау словно окрашивал его кожу и он становился словно статуя, вылитая из бронзы, которой мои ножи не могли нанести никакого урона.

— Ширако! Де-Ферус! Они выставили Феруса де-Металли против моей дочери! Вырежу, ВЫРЕЖУ! — бесился мастер, а затем взглянул на меня. — Он же вылитый ты, ори, Рык! Ори! Болевые точки! Как я тебя в яме! Ори, меня она не услышит!

— Уф-ф-ф, — Вдохнул я побольше воздуха, а Агау заткнула ладошками уши и открыла рот.

— ТОЧКИ, БОЛЕВЫЕ! СУСТАВЫ, ВАЛИ ЕГО! На землю!

Я кричал как никогда раньше, а в углу арены, тяжело дыша и оскалившись, стояла девушка в черном, а будто полностью вылитый из бронзы гигант был неостановим.