Шрифт:
Я сама к нему потянулась.
Рука с моей талии поползла вверх. Сунир, прикусив нижнюю губу, притянул меня к себе. При этом я вынужденно упёрлась ладонью в его грудь, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию.
– А ты, оказывается, умеешь краснеть, - шепнул он мне на ушко. Я ощущала волнительные прикосновения его губ к своей шее.
– Кто бы знал, что под маской распутницы и дерзкой оторвы такая лапочка.
– Сам ты...
– выдохнула я.
– Кто?
– резко оборвал он меня.
– Ну, давай, обзови меня, Криста, и я очень обижусь.
Да! Он меня ломал. Я понимала, что стоит мне сейчас показать свой характер, как мы окажемся без всех вкусняшек, что тут имеются. Но при этом так унизительно было. Получается, я продавалась за пару куриных яиц.
– Это подло, Сунир. Ты знаешь, что я буду молчать, как паинька, потому что завишу от тебя и твоего расположения.
– Я вижу это немного иначе. Знаешь, лапочка моя, иногда чтобы что-то получить, достаточно попросить и тебе всё дадут, без этого вот твоего: "я заплачу". Я сделаю для тебя всё, что могу. Просто потому, что ты мне нравишься. Без условий.
– Ничего не бывает задаром, - шепнула я упрямо.
– Бывает, Криста. Всё бывает.
Глава 40
Миранец оказался мужчиной деловитым и очень хватким.
Что он солгал о предназначении товара, я поняла, как только увидела, что нам привезли.
Естественно, на продажу выставляют лучшие фрукты и овощи, самые спелые, не тронутые порчей. Особенно, когда клиент берёт товар первого класса качества.
И омхи расстарались.
Отборные бобы, крупные, цельные. Фасоль, горох, початки кукурузы, что-то мне неведомое в трёх ящиках. Потом прикатили высокие контейнеры с картофелем, брюквой, молодой морковью. На семена выставляют совсем не то - там одна мелочь с гнильцой. Кому же выгодно, чтобы где-то конкуренты на их семенах взращивались. Вот и продают заведомо порченый товар.
Умный миранец всё-таки мужик.
– Криста, взгляни, - Сунир, не обращая внимания на работников этой теплицы, вскрыл контейнера, - всё должно доехать в целостности.
Я кивнула и, зная, как у нас умельцы скрывали товар похуже, стразу же с одного угла перекидала морковь в сторону, под ней оказались корнеплоды поменьше. Но я не остановилась, перевесившись через борт, продолжала углубляться в ящик.
– Вот это товар второго сорта, - я вытащила четыре морковки.
– На них трещины. Они уже лежалые, и размер... ну, ты сам видишь.
Сунир кивнул и очень недобро взглянул на продавца.
– Пять минут, - процедил он, - и мы улетаем на Трансу. В прошлый раз товар у них был без нареканий.
– Не знаю, как так вышло, - залебезил консультант, - но мы всё быстро переберём и исправим.
Контейнеры срочно укатили на склады.
– Вы можете пока со своей супругой и дочерью осмотреть нашу мини-ферму, - омх так тужился в улыбке, что, казалось, у него несварение.
– Если я захочу купить кое-что из белковой продукции, - медленно протянул Сунир, -качество будет соответствовать цене?
И взгляд такой, словно он тут самый важный клиент. Так же он вёл себя и на нашей базе. Хотя у него были средства, так чего бы и не поважничать. А продавцы, они натренированные, чуют, где прибылью пахнет.
– Конечно, мы ценим своих клиентов, - продолжал расшаркиваться омх.
Следующие полчаса мы прогуливались вдоль прочных деревянных оградок и рассматривали животных. Юла забрала у Сунира клетку и гордо вышагивала с ней впереди нас, всем демонстрируя свою птичку.
Остановившись у небольшого загона, где гордо кудахтали курочки, с интересом наблюдали, как те весело клюют травку. Как я поняла, здесь их держали исключительно для яиц. На десять несушек приходился один петух. Он гордо сидел на перекладине и следил за своим гаремом. Красивый, важный, гордый. Сунира мне чем-то напомнил. Но это сравнение я оставила при себе.
Наблюдая за птицами, не сразу заметила, что миранец встал мне за спину. Только когда его руки сжали мою талию и притянули назад, поняла, в какой странной позе мы замерли.
– Что ты делаешь?
– шепнула я.
– Пытаюсь потискать то, что уже считаю своим, - выдохнул он мне в волосы.
– Перестань! Мы не пара.
– Я оформил тебя как жену, так что в глазах окружающих, - парировал он, прижимаясь всё теснее, - мы супруги.
– Это враньё! Мы чужие люди.
– Криста, не надо быть такой ершистой, - его губы скользнули по моему виску, - мы ведь уже выяснили, что я тебе нравлюсь.